Когда совсем не можешь жить
когда совсем не можешь жить
совсем устал
нельзя о помощи просить —
никто б не стал
— окно-окно! нет, во дворе
люди стоят
и говорят уже давно
и говорят
…вот вдруг им не страшна никак
вражда вещей,
журчанье ржавого бачка,
гниль овощей,
смех зеркала, носок с дырой,
день впереди?
и воздух карий и сырой
глядит, глядит
Василий Бородин.
когда совсем не можешь жить
совсем устал
нельзя о помощи просить —
никто б не стал
— окно-окно! нет, во дворе
люди стоят
и говорят уже давно
и говорят
…вот вдруг им не страшна никак
вражда вещей,
журчанье ржавого бачка,
гниль овощей,
смех зеркала, носок с дырой,
день впереди?
и воздух карий и сырой
глядит, глядит
И не спешат они спасать,
когда душа
измучена, и просто ждать
уже нельзя.
Они идут своей тропой,
сквозь пыль веков,
и кажется, что мир такой —
без всяких слов.
Их мир — это свои дела,
свои мечты,
и им почти что все равно,
что ты, что ты
исчезнуть можешь, раствориться
в серой мгле.
Им не понять, как можно биться
на дне, на дне.
Они идут, не замечая
твоей беды,
и кажется, что нет им края
у этой среды.
Их лица — маски, взгляды — лед,
они чужие.
И лишь молчание поет
им песню злые.
И ты стоишь, один, забыт,
средь этой толпы,
и каждый шаг твой — как зенит
у самой тропы
ведущей в никуда, в туман,
где нет ни дня.
И лишь глухой, тоскливый стан
кричит: «Не я!»
Но где-то там, за пеленой
холодных глаз,
возможно, теплится другой,
не мерзлый час.
Где кто-то, может быть, поймет
твою печаль,
и руку помощи подаст,
уйдет вуаль.
Но это лишь надежды тень,
призрак вдали.
И снова серый, хмурый день
стоит, стоит.
И люди говорят, как прежде,
не слыша зов.
И лишь в душе находит бреши
боль без слов.
Василий Бородин.