Любовь как летучая мышь: Анализ стихотворения Ивана Жданова

Любовь, как мышь летучая, скользит
в кромешной тьме среди тончайших струн,
связующих возлюбленных собою.
Здесь снегопада чуткий инструмент,
и чёрно-белых клавишей его
приятно вдруг увидеть мельтешенье.
Внутри рояля мы с тобой живём,
из клавишей и снега строим дом,
летучей мыши крылья нас укроют.
И, слава Богу, нет ещё окна –
пусть светятся миры и времена,
не знать бы их, они того не стоят.
Приятно исцелять и целовать,
быть целым и другого не желать,
но вспыхнет свет – и струны в звук вступают.
Задело их мышиное крыло,
теченье снегопада понесло,
в наш домик залетела окон стая.
Но хороша ошибками любовь.
От крыльев отслоились плоть и кровь,
теперь они лишь сны обозначают.
Любовь, как мышь летучая, снуёт,
к концу узор таинственный идёт –
то нотные значки для снегопада.
И чёрно-белых клавишей полёт
пока один вполголоса поёт
без музыки, которой нам не надо.

Иван Жданов.

Любовь, как мышь летучая, скользит
в кромешной тьме среди тончайших струн,
связующих возлюбленных собою.
Здесь снегопада чуткий инструмент,
и чёрно-белых клавишей его
приятно вдруг увидеть мельтешенье.
Внутри рояля мы с тобой живём,
из клавишей и снега строим дом,
летучей мыши крылья нас укроют.
И, слава Богу, нет ещё окна –
пусть светятся миры и времена,
не знать бы их, они того не стоят.
Приятно исцелять и целовать,
быть целым и другого не желать,
но вспыхнет свет – и струны в звук вступают.
Задело их мышиное крыло,
теченье снегопада понесло,
в наш домик залетела окон стая.
Но хороша ошибками любовь.
От крыльев отслоились плоть и кровь,
теперь они лишь сны обозначают.
Любовь, как мышь летучая, снуёт,
к концу узор таинственный идёт –
то нотные значки для снегопада.
И чёрно-белых клавишей полёт
пока один вполголоса поёт
без музыки, которой нам не надо.

Этот мир, рожденный из звуков и холода, подобен хрупкой конструкции, возведенной из самых эфемерных элементов. Струны рояля, натянутые до предела, вибрируют не только под касанием пальцев, но и под дыханием невидимой мыши, чьи крылья, словно покрывало, оберегают от внешнего мира. Снег, падающий с небес, становится не просто природным явлением, а музыкальным элементом, его тихое падение — мелодия, которую слышат лишь двое. Клавиши, чёрные и белые, кажутся звёздами на ночном небе, их мельтешение — танец, который завораживает и уводит за собой.

В этом замкнутом пространстве, где реальность сплетается с мечтой, нет места для внешних суждений или тревог. Окно, символизирующее связь с остальным миром, остаётся закрытым, а значит, и миры, полные суеты и разочарований, остаются за пределами нашего уединения. Любовь здесь — это не страсть, сжигающая дотла, а скорее тихое исцеление, полное принятие и взаимное желание быть вместе, без нужды в чём-либо ещё. Каждый вздох, каждое прикосновение — это нота в симфонии, которую создают двое.

Однако, как и в любом живом организме, в этой гармонии случаются сбои. Вспышка света, резкий звук — и струны, прежде молчавшие, оживают, нарушая хрупкое равновесие. Мышиное крыло, коснувшись их, приносит с собой не только движение, но и ощущение потери. Течение снегопада, несущее холод и забвение, проникает в убежище, а стая окон, как предвестники внешнего мира, вторгается в их уют. Это моменты, когда любовь сталкивается с реальностью, когда иллюзия трещит по швам.

Но даже в этих ошибках, в этих болезненных столкновениях, есть своя красота. Отслоившаяся плоть и кровь от крыльев — это не конец, а трансформация. Они перестают быть реальными, становясь лишь отпечатками, символами, обозначающими не столько физическое присутствие, сколько следы в памяти, сны, которые останутся после. Любовь, подобно летучей мыши, продолжает свой танец, снуя в темноте, но теперь её движения обретают новый смысл.

Узор, который она чертит, становится всё более таинственным, приближаясь к своему завершению. Эти линии — не просто хаотичные движения, а нотные значки, которые накладываются на образ снегопада, создавая уникальную партитуру. Чёрно-белые клавиши, прежде молчавшие или звучавшие лишь в унисон, теперь начинают свой полёт, но пока этот полёт — лишь вполголоса, без той всеобъемлющей музыки, которая могла бы разрушить их хрупкий мир. Это музыка, которая им не нужна, потому что они создали свою собственную, уникальную мелодию бытия, сотканную из тишины, снега и невесомых крыльев.

Иван Жданов.