Вот идёт человек

Вот идёт человек
с пивом и костылём.
Сзади идёт снег.

Чтобы была даль —
для этого алкоголь,
а так её нет.

Где же его знак?
Кто его новый год?
Чёрный рюкзак на нём.

Свет — он такой йод,
свет, он же онли лёд
под фонарём.

С неба летит соль,
он бы в неё слёг,
но оставляет след.

Город как лучший враг — рад, пьян.
Город как вещий сон —
прав, слеп.

Екатерина Боярских.

Вот идёт человек
с пивом и костылём.
Сзади идёт снег,
белый, как забытый сон,
мягко укрывая асфальт,
приглушая звуки города.
Шелест снежинок,
тихий, почти неслышный,
словно шепот времени,
что уходит безвозвратно.

Чтобы была даль —
для этого алкоголь,
а так её нет.
Не та даль, что манит горизонтом,
а та, что рождается в мутной глубине
бутылки, в тумане сознания,
где реальность искажается,
растягивается,
превращаясь в бескрайнее поле
неизвестности.
Алкоголь — мост
к иллюзорной перспективе,
к миру, где можно заблудиться
и потерять себя,
но обрести
нечто иное,
нечто, что не существует
на трезвых улицах.

Где же его знак?
Кто его новый год?
Чёрный рюкзак на нём,
тяжёлый, как груз прожитых лет,
или как обещание
будущих скитаний.
Он не ищет знаков,
не ждёт нового года,
его время течёт
по своим, неведомым законам.
Рюкзак — его компас,
его карта,
его единственное постоянство
в этом изменчивом мире.

Свет — он такой йод,
свет, он же онли лёд
под фонарём.
Холодный, резкий свет,
проникающий сквозь темноту,
но не дающий тепла.
Он обжигает,
как йод,
оставляя на ране
ощущение горечи.
А потом тает,
превращаясь в лужицы,
в отражения,
в мимолетные блики
на мокром асфальте,
как и сам свет,
мимолетный,
недолговечный,
как и надежда.

С неба летит соль,
он бы в неё слёг,
но оставляет след.
Снег, что кажется солью,
холодной, жгучей,
слёзы, что замерзают
на ветру.
Он мог бы сдаться,
раствориться в этой белой мгле,
позволить ей поглотить себя.
Но нет,
он идёт дальше,
оставляя за собой
неизгладимый след,
доказательство своего существования,
свидетельство своего пути.

Город как лучший враг — рад, пьян.
Он приветствует его,
встречает с распростёртыми объятиями,
но в этих объятиях
скрывается опасность,
коварство.
Город пьян от собственных огней,
от суеты,
от бесконечного движения.
Он соблазняет,
манит,
обещает многое,
но взамен
забирает частичку души.

Город как вещий сон —
прав, слеп.
Он показывает ему истину,
раскрывает тайны,
но делает это
в тумане иллюзий,
в полумраке сновидений.
Город видит всё,
знает всё,
но при этом
остаётся слепым
к страданиям,
к боли,
к человеческим судьбам.
Он живёт своей жизнью,
не замечая тех,
кто бредёт по его улицам,
с пивом и костылём,
оставляя за собой
лишь след
в падающем снеге.

Екатерина Боярских.