Зимняя метафора: от внешнего к внутреннему

в сердцевине календарной зимы
мы с зимой переходили на мы
то есть зиму приводили домой
то есть сами становились зимой
от рождения глуха и нема
в нас бесшумно проникала зима
и невольно подражая зиме
мы молчали в наступающей тьме

Александр Беляков.

в сердцевине календарной зимы
мы с зимой переходили на мы
то есть зиму приводили домой
то есть сами становились зимой
от рождения глуха и нема
в нас бесшумно проникала зима
и невольно подражая зиме
мы молчали в наступающей тьме

Это не просто метафора, а глубокое погружение в состояние, когда внешнее становится внутренним, когда суровая красота зимней природы сливается с человеческим бытием. В тот период, когда солнце едва показывалось из-за горизонта, а дни были короткими и полными сумерек, мы ощущали себя неотъемлемой частью этого застывшего мира. Дом, который мы приводили в себя, это не стены и крыша, а скорее состояние души, готовность принять холод, тишину и уединение, которые несет с собой зима.

Сами становились зимой – это означает принятие ее законов, ее ритма. Мы переставали бороться с холодом, а учились жить в гармонии с ним. Наши движения замедлялись, речь становилась скупой, словно каждое слово могло нарушить хрупкое равновесие. Мы впитывали в себя эту безмолвную мощь, эту способность к выдержке и терпению. Зима, приходящая в нас, была не разрушительной силой, а скорее очищающей. Она стирала лишнее, обнажая суть, заставляя сосредоточиться на главном.

От рождения глуха и нема – это образ младенца, который только учится познавать мир, еще не обладая речью, но воспринимая его всеми органами чувств. Так и мы, в эту пору, казалось, возвращались к первозданному состоянию, где восприятие преобладало над анализом. Зима, подобно матери, заботливо, но неумолимо, обволакивала нас своим покровом. Ее тихое проникновение в нашу сущность было столь естественным, что мы не сопротивлялись. Мы были открыты ее влиянию, готовы принять ее уроки.

И невольно подражая зиме, мы молчали в наступающей тьме. Это молчание было не от отсутствия мыслей, а от их глубины. Мы погружались в созерцание, в размышления, которые не требовали слов. Тьма, окутывающая нас, была не пугающей, а скорее уютной, создающей пространство для внутренней жизни. Мы учились видеть в темноте, чувствовать в тишине, понимать без слов. Зимняя ночь становилась нашим убежищем, где мы могли обрести покой и ясность. Это было время, когда слова становились излишними, а истинное понимание приходило через чувство, через единение с миром.

Александр Беляков.