Советские образы: Скульптор, Врач, Школьник

советский скульптор
осознаёт
что он койот
мочится на скульптуры
грызёт себя
надо к нему зайти
надо к нему зайти

советский врач
осознаёт
что он грач
ходит по газону
быстрым скворцом
бьётся в припадке
вниз лицом
надо к нему зайти
надо к нему зайти

советский школьник
осознаёт
что он дольник
и берёт тетрадь
воспитывать в себе ямб
господи это я

Василий Бородин.

советский скульптор
осознаёт
что он койот
мочится на скульптуры
грызёт себя
надо к нему зайти
надо к нему зайти

В его мастерской, пропахшей гипсом и скипидаром, среди недоделанных бюстов и отбросов глины, он, этот самый советский скульптор, чувствует себя не творцом, а диким зверем, загнанным в угол. Его моча, едкая и горькая, становится частью его искусства, символом бунта против безликой системы, требующей от него подражания, а не самовыражения. Он грызёт себя, эти руки, что должны создавать красоту, теперь рвут плоть, пытаясь освободиться от оков. Его творчество – это крик души, заглушенный гулом стройки и грохотом парадов. Каждая линия, каждый изгиб его скульптур – это отпечаток его внутренней борьбы, его невысказанного отчаяния. Он видит в себе койот, одинокого хищника, выживающего в чуждом и враждебном мире.

советский врач
осознаёт
что он грач
ходит по газону
быстрым скворцом
бьётся в припадке
вниз лицом
надо к нему зайти
надо к нему зайти

В стерильных коридорах больницы, среди запаха дезинфекции и стонов пациентов, он, этот советский врач, видит себя не целителем, а птицей, обреченной на вечное кружение. Грач – символ смерти, но он же и символ обновления, символ того, что после зимы всегда приходит весна. Он ходит по газону, этому острому пятну зелени посреди серого города, как будто ищет там ответы, как будто надеется найти облегчение. Его движения – это судорожные метания скворца, пытающегося увернуться от невидимой опасности. И вот, когда силы покидают его, он бьётся в припадке, падая вниз лицом, словно смиряясь с неизбежным. Его тело – это поле битвы между долгом и отчаянием, между желанием спасать и осознанием собственной беспомощности перед лицом болезней, которые он не может победить. Он видит в себе грача, вестника перемен, но эти перемены для него – лишь продолжение страдания.

советский школьник
осознаёт
что он дольник
и берёт тетрадь
воспитывать в себе ямб
господи это я

Василий Бородин.

И вот, среди этих взрослых, потерянных в своих ролях, появляется он, советский школьник. Он ещё не обременён грузом ответственности, но уже чувствует эту странную, необъяснимую тоску. Осознаёт, что он дольник – человек, которому досталась лишь часть, лишь малая доля от чего-то большего, чего-то недостижимого. Он берёт тетрадь, эту чистую страницу, как будто пытаясь на ней выстроить свой собственный мир, свою собственную реальность. И в этой тетради он начинает воспитывать в себе ямб – этот строгий, размеренный ритм, эту упорядоченность, которой ему так не хватает в хаосе окружающего мира. Он пытается найти гармонию в словах, в строках, в рифмах, словно надеясь, что через поэзию сможет постичь смысл своего существования. Но в глубине души он знает, что это лишь попытка, лишь слабое эхо тех истинных чувств, которые переполняют его. Господи, это я – признание, эхо всех тех, кто чувствовал себя потерянным, кто пытался найти себя в этом мире, кто осознавал свою роль, но не знал, как её сыграть. Это признание собственной уязвимости, собственной боли, собственной надежды.