Подпольные метеорологи
подпольные метеорологи
распространяют
на листовках
тайный прогноз погоды
зима заканчивается
весны не будет
стоит ли радоваться
стоит ли огорчаться
что нам осталось
четыре апельсина
на голодное лето
и несколько птиц-изюмин
в сыроватом пироге утра
Кирилл Медведев.
подпольные метеорологи
распространяют
на листовках
тайный прогноз погоды
зима заканчивается
весны не будет
это не просто слова, это знамение, тревожный сигнал, предвещающий нечто иное, нечто, что вырывается из привычного круговорота времен года. холодные дни отступают, но вместе с ними исчезает и обещание тепла, цветения, возрождения. вместо привычной смены сезонов – резкий переход, минуя стадию пробуждения природы. их листовки, напечатанные на грубой бумаге, с неровными краями, словно вырванные из дневника забытого пророка, несут в себе нечто большее, чем просто сообщение о погоде. это метафора, завуалированное предупреждение о грядущих переменах, о нарушении естественного хода вещей.
стоит ли радоваться
стоит ли огорчаться
радоваться тому, что зима уходит? но ведь уход зимы без весны – это потеря чего-то важного, чего-то, что давало надежду. огорчаться, что весны не будет? но ведь весна – это тоже лишь один из этапов, и ее отсутствие может означать начало чего-то нового, пусть и непредсказуемого. эти вопросы повисают в воздухе, как предгрозовой смог, не находя однозначного ответа. они заставляют задуматься о сути радости и печали, о том, как мы воспринимаем перемены, и готовы ли мы к ним. ведь если привычный цикл нарушен, то и наши эмоциональные реакции должны быть переосмыслены.
что нам осталось
остались лишь отголоски былого, материальные следы, которые хранят в себе память о временах, когда весна была, когда сезоны сменяли друг друга в предсказуемом порядке. эти остатки, эти крохи – все, что дано нам в условиях новой, необъяснимой реальности. это не роскошь, не изобилие, а скорее символические объекты, несущие в себе глубокий, почти экзистенциальный смысл.
четыре апельсина
на голодное лето
апельсины, яркие, сочные, символ солнечного тепла и жизненной силы, но их всего четыре. это не запас на долгий срок, не изобилие, а лишь жалкая горстка, способная лишь ненадолго утолить жажду, но не насытить. «голодное лето» – это не просто отсутствие пищи, это метафора духовного, эмоционального или даже экзистенциального голода, который будет преследовать в период, когда должна царить щедрость природы. эти четыре апельсина – последнее утешение, последняя надежда на сохранение жизненных сил перед лицом неопределенности.
и несколько птиц-изюмин
в сыроватом пироге утра
а «птицы-изюмины» – это еще более эфемерное, еще более хрупкое утешение. изюм, маленький, сладкий, но сам по себе не способный принести насыщение. птицы – символы свободы, легкости, пения, но здесь они лишь крошечные вкрапления. «сыроватый пирог утра» – это образ начинающегося дня, но не свежего, бодрящего, а тяжелого, влажного, не до конца пропеченного. утро, которое должно быть полным надежд, оказывается лишь продолжением неясной, тягучей реальности. эти птицы-изюмины – последние проблески чего-то приятного, почти забытого, что растворяется в общей атмосфере неопределенности и меланхолии. они – лишь крошечные, сладкие моменты в сером, беспросветном дне.
Кирилл Медведев.