Дева-утрата, друг мой ненежный: Анализ стихотворения Екатерины Симоновой

дева-утрата, друг мой ненежный,
ответь мне, что легче:
отраженье в воде или
лист на ветке: дрожит и трепещет.

сосны спускаются со своих гор,
оголяя дальний закат,
сливовой косточкой в руке остается
беленький март —

свеженький бинт и крупная соль,
высвеченное последним лучом окно,
кажущееся темным,
хотя кажется, что светло.

Екатерина Симонова.

дева-утрата, друг мой ненежный,
ответь мне, что легче:
отраженье в воде или
лист на ветке: дрожит и трепещет. Легче ли ветру сорвать лист, что держится на тонкой ножке, готовый в любой момент отправиться в свой последний танец, или воде удержать образ, который при малейшем дуновении, при легком рябле, искажается, распадается на тысячи бликов, теряя свою целостность? Что проще – мимолетное существование, навеки связанное с землей, или эфемерное отражение, существующее лишь в присутствии света и воды, но при этом кажущееся более реальным, чем сам объект?

сосны спускаются со своих гор,
оголяя дальний закат,
сливовой косточкой в руке остается
беленький март —
а с ним и предчувствие весны, еще робкое, но уже ощутимое. Март, как та самая сливовая косточка, хранит в себе обещание будущего, скрытое под тонкой оболочкой холода. Горы, покрытые вековыми соснами, словно гиганты, склоняются перед величием угасающего дня, открывая взору бездонное небо, окрашенное в нежные, но в то же время страстные оттенки заката. И в этой панораме, где природа демонстрирует свою вечную игру света и тени, рождается ощущение хрупкости бытия, подобное хрупкости первого мартовского снега, тающего под ласковыми лучами солнца.

свеженький бинт и крупная соль,
высвеченное последним лучом окно,
кажущееся темным,
хотя кажется, что светло.
Этот контраст, эта двойственность восприятия – вот что тревожит. Словно рана, которую только что перевязали, свежий бинт, символизирующий исцеление, но в то же время напоминающий о боли. Крупная соль, как слезы, выступающие на поверхности, или как кристаллизация пережитого. Окно, освещенное последним, умирающим лучом солнца, становится метафорой надежды, пробивающейся сквозь мрак, но при этом оно кажется темнее, чем есть на самом деле, потому что взгляд уже привык к свету, и теперь даже малейшая тень кажется непроглядной. Или, наоборот, свет настолько интенсивен, что заставляет периферийное зрение воспринимать все вокруг как погруженное в сумрак, в то время как само окно сияет, предлагая выход, но этот выход может быть обманчивым, ведущим в еще большую темноту. Это игра иллюзий, где реальность и ее отражение сливаются воедино, оставляя после себя лишь неясное, но сильное чувство.

Екатерина Симонова.