Как можно писать стихи после четырнадцатого января 1942 года?

Как можно писать стихи после четырнадцатого января 1942 года? После 6 февраля 43-го? После 11 марта 1952-го?
Как можно писать стихи после 22 июня 1917-го?
После июля 1917-го? После марта 1984-го?
Как можно писать стихи после 6 ноября 1974 года,
11 сентября 1965 года, 1 августа 1902-го,
9 мая 1912-го?
Как можно писать стихи после 26-го числа прошлого месяца?
После 10 июня прошлого года? После 12 июня?
После 14 декабря 1922 года?
После этого четверга?
После того, что случилось сегодня в три?
Ужасней, наверное, было только первое ноября 1972 года.
Только 12-е апреля семьдесят третьего было, возможно, еще страшнее.
Или шестое августа 86-го. 4 сентября 1913-го. Или, скажем,
двадцать пятое июля 1933 года. Или двадцать шестое.

Кто-то наверняка упал с передвижной лестницы в библиотеке,
сломал позвоночник, никогда не сможет двигаться.
Кто-то, наверное, погиб,
по ошибке подорвав себя вместе с заложниками.
У кого-то, скорее всего, ребенок побежал за мороженым,
буквально за два квартала,
и никогда не вернулся.
Нет, буквально за угол. Нет, буквально в соседний дом.
Нет, вернулся восемнадцать лет спустя, 25 марта.
Или двенадцать лет назад, 24 ноября, в 15:00.
Умер 26-го числа прошлого месяца.
Написал одно-единственное стихотворение, очень плохое.

Линор Горалик.

Как можно писать стихи после четырнадцатого января 1942 года? Вопрос, который висит в воздухе, словно пепел после пожара, словно эхо разрушенных надежд. Этот день, наполненный болью и отчаянием, навсегда запечатлелся в истории, оставив неизгладимый след в душах людей. Как можно найти слова, когда вокруг царит такое опустошение?

После 6 февраля 43-го? Этот день, отмеченный новым витком трагедии, еще глубже погрузил мир в пучину страданий. Как можно творить, когда каждый новый рассвет приносит лишь горечь утраты и страх перед будущим?

После 11 марта 1952-го? Эта дата, возможно, не столь известна широкой публике, но для тех, кто ее пережил, она стала символом невосполнимой потери. Как найти вдохновение, когда сердце сжимается от боли, а разум отказывается принять реальность?

Как можно писать стихи после 22 июня 1917-го? Этот день, ставший предвестником великих потрясений, открыл череду событий, которые изменили ход истории. Как можно говорить о красоте и гармонии, когда мир катится в пропасть?

После июля 1917-го? Месяц, последовавший за июнем, лишь усугубил общую атмосферу неопределенности и тревоги. Как можно сохранить веру в лучшее, когда каждый день приносит новые испытания?

После марта 1984-го? Эта дата, возможно, связана с каким-то личным, но не менее значимым для кого-то событием. Как можно переступить через собственную боль и найти силы жить дальше?

Как можно писать стихи после 6 ноября 1974 года, 11 сентября 1965 года, 1 августа 1902-го, 9 мая 1912-го? Каждая из этих дат – это точка отсчета для чьей-то личной трагедии, для чьей-то несостоявшейся мечты. Это дни, когда мир остановился, когда привычный ход вещей был нарушен. Как найти в себе силы, чтобы собрать осколки разбитой жизни и создать что-то новое?

Как можно писать стихи после 26-го числа прошлого месяца? После 10 июня прошлого года? После 12 июня? Эти, казалось бы, незначительные даты, могут быть наполнены глубоким личным смыслом, связанным с утратой, разочарованием или предательством. Как можно говорить о любви и нежности, когда душа кровоточит?

После 14 декабря 1922 года? После этого четверга? После того, что случилось сегодня в три? Время, с его неумолимым течением, не стирает боль, а лишь придает ей новые оттенки. Как можно писать, когда каждое мгновение напоминает о том, чего больше никогда не будет?

Ужасней, наверное, было только первое ноября 1972 года. Только 12-е апреля семьдесят третьего было, возможно, еще страшнее. Или шестое августа 86-го. 4 сентября 1913-го. Или, скажем, двадцать пятое июля 1933 года. Или двадцать шестое. Эти даты – лишь маркеры в бесконечном потоке человеческих страданий. Каждая из них – это история, полная боли, отчаяния и невыносимой потери.

Кто-то наверняка упал с передвижной лестницы в библиотеке, сломал позвоночник, никогда не сможет двигаться. Это может быть и студент, стремящийся к знаниям, и ученый, погруженный в исследования. Минутная неосторожность, и жизнь навсегда меняется.

Кто-то, наверное, погиб, по ошибке подорвав себя вместе с заложниками. Это кошмар, который не должен случаться, но, к сожалению, происходит. Цена ошибки – жизнь невинных людей.

У кого-то, скорее всего, ребенок побежал за мороженым, буквально за два квартала, и никогда не вернулся. Эта история, простая на первый взгляд, несет в себе всю боль родительской потери.

Нет, буквально за угол. Нет, буквально в соседний дом. Эти уточнения лишь подчеркивают, как легко и быстро может оборваться детская жизнь, как внезапно может обрушиться мир родителей.

Нет, вернулся восемнадцать лет спустя, 25 марта. Или двенадцать лет назад, 24 ноября, в 15:00. Эти возвращения, хоть и кажутся спасением, не могут стереть годы ожидания, годы боли и неопределенности.

Умер 26-го числа прошлого месяца. Написал одно-единственное стихотворение, очень плохое. В этих словах – вся скорбь и тщетность бытия. Даже в предсмертный час, когда кажется, что все потеряно, человек стремится оставить свой след, выразить то, что накопилось в душе. Но иногда слова оказываются бессильны перед лицом неизбежного.

Линор Горалик.