За ночью ночь пусть опадает

За ночью ночь пусть опадает,
Мой друг в луне
Сидит и в зеркало глядится.
А за окном свеча двоится
И зеркало висит, как птица,
Меж звезд и туч.

«О, вспомни, милый, как бывало
«Во дни раздоров и войны
«Ты пел, взбегая на ступени
«Прозрачных зданий над Невой».
И очи шире раскрывая,
Плечами вздрогнет, подойдет.
И сердце в флейту превращаясь,
Унывно в комнате поет.
А за окном свеча бледнеет
И утро серое встает.
В соседних комнатах чиханье,
Перегородок колыханье
И вот уже трамвай идет.

Константин Вагинов.

За ночью ночь пусть опадает,
Мой друг в луне
Сидит и в зеркало глядится.
А за окном свеча двоится
И зеркало висит, как птица,
Меж звезд и туч. В мерцании свечи, словно в забытом сне, отражается его лицо, изборожденное тенями и мыслями. Лунный свет, проникающий сквозь стекло, придает ему призрачную бледность, делая его похожим на героя старинной легенды, застывшего в вечном созерцании. Небо, усыпанное мириадами звезд, кажется бесконечным, а проплывающие облака добавляют картине мистической глубины. Зеркало, подвешенное на стене, подобно таинственному порталу, открывает взгляду не только его самого, но и весь этот потусторонний мир, где реальность переплетается с мечтами.

«О, вспомни, милый, как бывало
«Во дни раздоров и войны
«Ты пел, взбегая на ступени
«Прозрачных зданий над Невой».
Он вспоминает времена, когда город, несмотря на бури и невзгоды, жил полной жизнью, когда его голос звучал над Невой, наполняя воздух надеждой и вдохновением. Те прозрачные здания, символы ушедшей эпохи, хранят в себе отголоски прошлого, шепот прошлых радостей и печалей. Он помнит, как легко и беззаботно он тогда шагал, как музыка лилась из его души, находя отклик в сердцах слушателей. Это были дни, когда искусство и жизнь были неразрывно связаны, когда каждый звук, каждое слово имели особую силу.

И очи шире раскрывая,
Плечами вздрогнет, подойдет.
Его взгляд становится более осмысленным, в нем появляется искра прежнего огня, но тут же гаснет, уступая место глубокой меланхолии. Легкая дрожь пробегает по плечам, словно от холодного ветра, или от внезапно нахлынувших воспоминаний. Он делает шаг к зеркалу, словно желая вновь увидеть себя того, прежнего, но отражение лишь подчеркивает его нынешнее одиночество и усталость.

И сердце в флейту превращаясь,
Унывно в комнате поет.
Внутренний мир его наполняется грустной мелодией, подобной игре флейты, которая звучит тихо и протяжно, выражая всю глубину его тоски. Эта музыка не слышна ухом, но ощущается каждой клеточкой души, наполняя пространство комнаты печалью. Она рассказывает о несбывшихся надеждах, о потерянных возможностях, о бренности бытия.

А за окном свеча бледнеет
И утро серое встает.
Свеча, словно символ его угасающей жизни, теряет свой яркий огонь, ее пламя становится тусклым и слабым. Наступает утро, но оно не приносит света и радости, лишь серое, безрадостное небо, предвещающее новый день, наполненный той же тоской.

В соседних комнатах чиханье,
Перегородок колыханье
И вот уже трамвай идет.
Звуки внешней жизни, чужие и отстраненные, проникают в его уединение: чье-то чиханье, шелест перегородок, отдаленный гул трамвая. Эти звуки лишь подчеркивают его изоляцию, его отчужденность от мира, который продолжает жить своей обычной, суетной жизнью, не замечая его внутренней драмы. Трамвай, спешащий куда-то по своим делам, символизирует неумолимое движение времени, которое уносит все дальше и дальше его юность и мечты.

Константин Вагинов.