ПРЕЛЕСТЬ ЗЕМНАЯ

Я мог бы воспеть прибитую ливнем дорогу,
по которой мы пьяно брели, украшая губы
нехитрой беседой.
Или бежали вдоль валунов,
прикладываясь поминутно к бутылке.

Эти моменты, словно отпечатки пальцев на запотевшем стекле,
остались в памяти, неся в себе отголоски смеха и шепота,
отражая трепет юности и жажду жизни.
Вода, стекающая с неба, не смыла, а лишь подчеркнула
неуловимую прелесть мгновения,
делая каждую каплю, каждый блик на мокром асфальте
частью нашей собственной истории.

Ах, месяц Май!
Ах, как безумна любовь.
Она несомненно безумна, эта любовь,
На дороге, хлещущей из оврага.

Овраг, символ бездны, куда может унести страсть,
где реальность смешивается с мечтами,
и каждый шаг может оказаться шагом в неизвестность.
Но именно в этой безумности, в этой потере контроля
скрыта её истинная сила, её манящая притягательность,
способная перевернуть мир с ног на голову,
заставить забыть о здравом смысле и довериться
неукротимому потоку чувств.

Я мог бы воспеть очередь за хлебом и сыром
в лавке кривой, что около водоразборного крана.
Шутов-дачников, станцию, взмахи ресниц,
погоню жалящих капель,
Рыдающего велосипедиста, петлявшего перед нами, —
Он плакал от солнца гулко и страстно
и вёз за собой в тележке рассаду: крыжовник,
смородину, саженцы яблонь, клубни тюльпанов
в мокрой рогоже.

Эти образы, такие простые, такие обыденные,
становятся частью поэмы, оживая благодаря
остроте наблюдения и глубине проникновения.
Лавка кривая, как сама жизнь,
водоразборный кран – источник жизни,
шуты-дачники – воплощение беззаботности,
взмахи ресниц – мимолетные взгляды, полные смысла.
А велосипедист, рыдающий от солнца,
символ наивности и искренности,
его груз – обещание будущего,
символ надежды, прорастающей из земли,
словно эти саженцы, клубни,
которые он так бережно везёт.

Я мог бы воспеть саднящие плечи,
Счастливые слёзы,
Укрытые дымом, юные всходы вдоль разогретой
дороги.

Ах, месяц Май!
Ах, как бездумна любовь, как бездумна она,
извлекая тебя и меня из вороха лет.

Саднящие плечи – след тяжелого труда,
счастливые слёзы – результат обретенного счастья,
дым – метафора уходящего времени,
а юные всходы – символ возрождения,
неизбежной смены сезонов,
как и смена этапов в жизни.
Любовь, бездумная, как майский ветер,
срывает нас с места, унося прочь
от привычного, от обыденного,
превращая прошлое в пыль, а настоящее – в вихрь.

Но получается вовсе не это.
Выходит совсем другое —
Блещут спицы, вращаясь обратно,
Не оставляйте меня — поднимается голос,
Не отнимайте этой ненужной дороги,
Дайте взглянуть лишь на вас, бегущих
где-то у неба,
Увижу и хватит.

Именно здесь происходит перелом,
когда личные переживания уступают место
более глубокому, философскому осмыслению.
Спицы, вращающиеся обратно, – это время,
идущее вспять, или, возможно,
невозможность повернуть вспять.
Голос, молящий не оставлять,
не отнимать «ненужную» дорогу,
подчеркивает ценность каждого мгновения,
даже того, что кажется незначительным.
Желание лишь взглянуть на бегущих у неба –
это стремление к чему-то возвышенному,
к идеалу, к той самой «прелести земной»,
которая ускользает, но остается желанной.
Эта финальная нота – признание невозможности
полного постижения, но и принятия красоты
этого мимолетного, но такого важного
желания увидеть, почувствовать,
и пусть этого будет достаточно.

Аркадий Драгомощенко.