Размышления о жизни и смерти в стихах Василия Бородина

Попрекнул меня мой друг
тем, что жив я, то есть что
как бы труп, но шевелюсь —
ну спасибо, извини.

Ночь не скоро, но темно,
дождь баюкает батон,
искра падает в трамвай,
смерть баюкает страну:

«Спи, как самая любовь,
я с тобой, но не пойму.
Мы везде, но иногда
нечем петь, нечем даже плакать».

Василий Бородин.

Попрекнул меня мой друг
тем, что жив я, то есть что
как бы труп, но шевелюсь —
ну спасибо, извини.

Слышу я его слова, и вроде бы прав он,
но какая-то нелепица в этом проклятом мире,
где каждый день словно борьба,
где каждый вздох – уже подвиг.
Может, и правда, я лишь тень,
призрак, бродящий по земле,
но даже призраки чувствуют,
даже призраки любят и ненавидят.
Эта мысль терзает меня,
словно червь, грызущий сердце,
но я продолжаю идти,
не зная куда, не зная зачем.

Ночь не скоро, но темно,
дождь баюкает батон,
искра падает в трамвай,
смерть баюкает страну:

И этот дождь, он словно слезы неба,
омывает улицы, смывает грехи,
но не приносит облегчения,
лишь усиливает чувство тоски.
Батон, лежащий на столе,
символ обыденности,
но даже в нем чувствуется жизнь,
хотя и она скоро закончится.
Искра, упавшая в трамвай,
маленький огонек надежды,
но он гаснет так же быстро,
как и появляется.
А смерть, она повсюду,
она не щадит никого,
она баюкает страну,
убаюкивает ее в вечный сон.

«Спи, как самая любовь,
я с тобой, но не пойму.
Мы везде, но иногда
нечем петь, нечем даже плакать».

И эта любовь, она так странна,
она одновременно и утешает, и ранит,
она дает силы жить,
но и лишает смысла существования.
Я с тобой, но не пойму,
что это за чувство,
что за связь между нами,
что за тайна, которую мы храним.
Мы везде, но иногда,
словно потерянные души,
не можем найти свой путь,
не можем обрести покой.
И тогда нечем петь,
нечем выразить свою боль,
нечем даже плакать,
лишь пустота и отчаяние.

Василий Бородин.