РЕШИТЕЛЬНЫЙ ВЕЧЕР
Сегодня вечером увижусь я с тобою,
Сегодня вечером решится жребий мой,
Сегодня получу желаемое мною —
Иль абшид на покой!
А завтра — чёрт возьми! — как зюзя натянуся,
На тройке ухарской стрелою полечу;
Проспавшись до Твери, в Твери опять напьюся,
И пьяный в Петербург на пьянство прискачу!
Но если счастие назначено судьбою
Тому, кто целый век со счастьем незнаком,
Тогда… о, и тогда напьюсь свинья свиньёю
И с радости пропью прогоны с кошельком!
Денис Давыдов.
РЕШИТЕЛЬНЫЙ ВЕЧЕР
Сегодня вечером увижусь я с тобою,
Сегодня вечером решится жребий мой,
Сегодня получу желаемое мною —
Иль абшид на покой!
Этот вечер, поистине, является кульминацией долгих ожиданий и напряженных раздумий. Все мои чувства, вся моя жизнь, кажется, сведены к этому одному моменту, к одному слову, к одному взгляду. От исхода этой встречи зависит, обрету ли я долгожданное счастье, ту самую звезду, за которой я так долго гнался, или же погружусь в бездну разочарования, обреченный на вечный покой, на забвение всех своих стремлений. Слово «абшид» здесь, как приговор, как окончательное решение, которое может либо вознести, либо низвергнуть. Это не просто свидание, это суд, где выносится вердикт моей судьбе, судьбе человека, который, кажется, всю жизнь балансировал на грани между надеждой и отчаянием.
А завтра — чёрт возьми! — как зюзя натянуся,
На тройке ухарской стрелою полечу;
Проспавшись до Твери, в Твери опять напьюся,
И пьяный в Петербург на пьянство прискачу!
Но каков бы ни был исход, завтрашний день обещает быть таким же бурным и, возможно, столь же бессмысленным, как и сегодняшний вечер. Если я получу желаемое, то, вероятно, отпраздную это с такой же удалью, как если бы потерпел поражение. «Как зюзя натянуся» — это образ полного, бесшабашного опьянения, которое, кажется, станет моим единственным выходом, моей единственной утехой или, наоборот, способом заглушить радость. Тройка ухарская, стрелой летящая по заснеженным просторам — это символ свободы, скорости, стремления убежать от всего, будь то горе или слишком бурная радость. И даже остановка в Твери не будет предлогом для трезвости, а лишь очередным этапом пути к еще большему самозабвению. Москва, Тверь, Петербург — эти города становятся лишь пунктами на карте моего пьяного путешествия, где каждое новое место обещает новое «пьянство». Это не просто желание выпить, это, скорее, потребность забыться, раствориться в алкогольном тумане, чтобы не чувствовать ни остроты победы, ни горечи поражения.
Но если счастие назначено судьбою
Тому, кто целый век со счастьем незнаком,
Тогда… о, и тогда напьюсь свинья свиньёю
И с радости пропью прогоны с кошельком!
И вот здесь раскрывается вся глубина иронии. Даже если мне, человеку, который, кажется, всю жизнь был обделен счастьем, наконец-то улыбнется судьба, мое празднование будет столь же буйным и, возможно, столь же разрушительным, как и утешение. «Напьюсь свинья свиньёю» — это не просто метафора, это демонстрация полного отсутствия меры, полного погружения в стихию. Это не трезвое ликование, а такой же беспредел, как и при попытке заглушить горе. И «с радости пропью прогоны с кошельком» — это апогей. Пропить не просто деньги, а «прогоны» — то есть, скорее всего, расходы на дорогу, на обеспечение своего передвижения. Это значит, что даже в момент счастья я готов растратить последние средства, пуститься во все тяжкие, лишь бы выразить свою переполняющую эмоцию. Это парадоксальное сочетание обретения и потери, торжества и саморазрушения, которое так характерно для натуры, привыкшей к крайностям.
Денис Давыдов.