Поэтический взгляд на природу и реальность

двигаться в массах воздуха —
так водоросли упиваются густой водой

внизу русский лес разводит мосты над прозрачным челом собирается уходить
борзые бредут вослед как дым локомотива пред-вещая ткань
уже когда пассажир в соседнем ряду говорит что зримые колебания опасны
в обесточенной темноте

соленая гладь их волос мы подумали мы так точно попали друг в друга
это песок семена растений обломки фигур вне величин
это ветер там где канун

где таможня
целый клан эмигрантов бунтующих против пластики алфавита
звук как дрожание
как тектоника расщепленная на секунды
пробивает проем в языке не свершаясь

потом
и до этого
обходные маневры на подмосковной станции
ранним утром платформа сыпется моросью
в пластиковые бутылки
кроссовки брошенные на пути, беглая череда настоящего
засыпающие подростки их влажные капюшоны
эти образы шифры без архии
они правда опасны
мы формально должны возвратить их заливу
раздвоенным кронам
электричеству

Екатерина Захаркив.

двигаться в массах воздуха —
так водоросли упиваются густой водой, словно легкие, наполнившиеся влагой, вдыхают невидимые, но ощутимые потоки, которые несут в себе запахи земли, прелых листьев и далеких дождей. Это не просто пассивное существование, а активное восприятие, глубокое погружение в стихию, где каждый вздох становится частью общего дыхания природы.

внизу русский лес разводит мосты над прозрачным челом собирается уходить, как будто лес, ощущая приближение чего-то нового, стремится оставить за собой прошлое, создавая переходы, которые ведут в неизвестность. Этот уход не является полным исчезновением, а скорее трансформацией, переходом на новый уровень существования, где привычные формы уступают место чему-то более эфирному.

борзые бредут вослед как дым локомотива пред-вещая ткань, их стремительный бег напоминает неуловимый дым, который, оставляя за собой шлейф, предвещает прибытие чего-то значительного. Эта аналогия с локомотивом подчеркивает мощь и неумолимость движения, а «ткань» может означать судьбу, время или некую неосязаемую реальность, которая разворачивается перед глазами.

уже когда пассажир в соседнем ряду говорит что зримые колебания опасны
в обесточенной темноте, возникает ощущение тревоги, предчувствие чего-то неладного. Даже в полной темноте, когда видимость ограничена, ощутимые вибрации могут сигнализировать о надвигающейся опасности, о нарушении привычного порядка вещей. Это может быть как физическая опасность, так и метафорическое ощущение нестабильности.

соленая гладь их волос мы подумали мы так точно попали друг в друга, словно соленый морской бриз, касающийся волос, напоминает о взаимной притягательности, о том, как два человека могут идеально совпасть, как две части одного целого. Это ощущение близости, единства, когда кажется, что вселенная подтверждает эту связь.

это песок семена растений обломки фигур вне величин, всё это свидетельствует о природной стихии, о циклах жизни и смерти, о вечном движении и преобразовании. Песок – это время, семена – потенциал, обломки – прошлое, всё это существует вне привычных нам измерений, в более глубокой, фундаментальной реальности.

это ветер там где канун, ветер, несущий с собой предчувствие чего-то, что должно произойти. Канун – это время ожидания, преддверие чего-то важного, будь то праздник, событие или новый этап. Ветер в этом контексте становится символом перемен, движения, неуловимой силы, которая готовит почву для будущих событий.

где таможня
целый клан эмигрантов бунтующих против пластики алфавита, это метафора борьбы с искусственностью, с навязанными правилами и формами. «Таможня» символизирует границы, препятствия, а «клан эмигрантов» – тех, кто стремится выйти за рамки, кто ищет свободу от условностей. «Пластика алфавита» – это, вероятно, жесткость и ограниченность языка, который не всегда способен выразить всю полноту человеческих чувств и мыслей.

звук как дрожание
как тектоника расщепленная на секунды
пробивает проем в языке не свершаясь, здесь звук представлен как нечто мощное, первобытное, сравнимое с землетрясением. Это дрожание, которое способно разрушить границы, пробить брешь в привычном понимании, но при этом оно не достигает своего полного завершения, оставаясь на грани, в состоянии потенциала. Это ощущение незавершенности, незавершенного акта творения или разрушения.

потом
и до этого
обходные маневры на подмосковной станции
ранним утром платформа сыпется моросью, это возвращение к реальности, к обыденности, но даже в ней есть своя поэзия. Утренний туман, сыплющаяся морось, создают атмосферу меланхолии и задумчивости. «Обходные маневры» могут символизировать попытки избежать чего-то, найти другой путь, или же просто отражать суету и неопределенность жизни.

в пластиковые бутылки
кроссовки брошенные на пути, беглая череда настоящего, пластиковые бутылки и брошенные кроссовки – это символы потребительской культуры, следы нашего пребывания, которые остаются после нас. «Беглая череда настоящего» подчеркивает скоротечность времени, мгновения, которые пролетают незаметно, оставляя после себя лишь незначительные следы.

засыпающие подростки их влажные капюшоны
эти образы шифры без архии, подростки, окутанные капюшонами, создают образ уязвимости, закрытости, но в то же время в них есть некая таинственность. Эти образы, как шифры, несут в себе глубокий смысл, но без «архии» – без первоисточника, без ключа – они остаются неразгаданными, загадочными.

они правда опасны
мы формально должны возвратить их заливу
раздвоенным кронам
электричеству, здесь возникает ощущение ответственности, необходимости вернуть нечто утраченное или забытое. «Залив», «раздвоенные кроны», «электричество» – это метафоры, которые могут означать природные стихии, жизненные силы, или же некую энергию, которую мы должны восстановить или направить в нужное русло. Это может быть и призыв к восстановлению гармонии с природой, с собой, с миром.

Екатерина Захаркив.