Темная заколоченная тесная лестница

Темная заколоченная тесная лестница
закончилась вдруг свет люминесцентные и лисьи хвосты
будто вышел из ложбины на лежбище огромное
львов морских и просветов простых
где солнце пробивается сквозь мутное стекло, как сквозь слезу,
оставляя пятна света на шершавой поверхности,
и воздух наполнен запахом соли и водорослей,
а где-то вдалеке слышен приглушенный рев, похожий на вздох океана.

и стало весело как маленькой девочке
взобравшейся на высокий велосипед,
ощущая легкое головокружение от высоты и свободы,
каждый поворот руля – как открытие нового мира,
а за стеклом, словно за костию лобной,
где проглядывает мозг, скрытый от посторонних глаз,
по два шофера и шафер, их лица напряжены,
и натертый паркет блестит, отражая тусклый свет,
словно зеркало, в котором отражается вся суета этого момента.
очнувшись как от огня, за короткий шаг, который не наступил,
словно замершее мгновение перед прыжком,
хоть куст облетел от ветра из-за автобуса,
его листья, как мелкие монеты, рассыпались по асфальту,
стало отчетливо слышно, что за стройкой, небо отошедшее, долбят,
рабочие, словно муравьи, снуют туда-сюда,
что мохеровый пес, обычно такой шумный и игривый, присмирел,
он лежит, свернувшись клубком, у ног хозяина,
и слизаны с куртки все сладкие пуговицы,
словно воспоминания о детстве, о конфетах и играх,
которые теперь растворились в реальности, оставив лишь легкий привкус.

как у воробья за пазухой птицу пораненную,
которую он нашел и теперь пытается согреть,
что без памяти падает с глубоким поклоном,
словно прощаясь с жизнью, с этим миром,
я берегу и панаму напялив, иду,
широкополая шляпа защищает от солнца,
чтоб повапленный лоб не пекло нам,
как белая стена, которую недавно покрасили,
и этот белый цвет, кажется, отражает всю чистоту момента.

как в костер валишься в сон ушной, отравленный,
где звуки искажаются, сливаясь в единый гул,
и просыпаешься, оскомину набив,
словно от слишком сладкого, или от резкого запаха,
и видишь, как в кипящей кастрюле лук вылавливаешь,
его слезы, как твои собственные, растворяются в воде,
в ней отражаешься и заранее смотришь на башмаки,
которые ждут тебя снаружи, готовые к новым шагам.

и долго дышишь в трубку, конец которой далековато,
словно пытаешься удержать последний вздох,
по счету врача, когда над паром стоишь и хочется за морду мир задержать,
остановить время, пока оно не унесло тебя прочь,
за свадебные ленты, что стрекочут, когда отрываешься от салата,
их яркие цвета, как вспышки радости,
и начинаешь со стула съезжать,
словно теряя опору, погружаясь в невесомость.

это над лестницею был воробей безбровый,
его глазки, как бусинки, смотрели с любопытством,
над керосиновой лампой, и такой карий, бесподобный,
свет лампы придавал ему особое очарование,
будто на выставке, и его можно брать руками,
такой хрупкий, такой живой,
и кажется, что он готов взлететь в любой момент,
оставив позади эту тесную лестницу и темную комнату.

Виктор Іванів.