Мутит
Му́тит меня
мути́т ох мути́т
му́тит,
Тыква — кикайон — колокинт — цукка!
Около колоколен вбок
бей
кинь
билом!
Как не пройти иглой мимо вглубь
лала
Так не верблюду ей вшить
трос
в уши
Верно ведь говорят: «Богом пьян — не скули в нищих»
Верно значит и: «Духом нищ — так дуй с Богом».
И отвечал Ионе из солнца туч гром Яхве:
— Что, о пророче Мой, тебе столь жаль тыквы?
Только всего и рек и смолк Сущий
Почерпнем и мы тыквы соль горстью.
Анри Волохонский.
мутит
Му́тит меня
мути́т ох мути́т
му́тит,
Тыква — кикайон — колокинт — цукка!
Около колоколен вбок
бей
кинь
билом!
Как не пройти иглой мимо вглубь
лала
Так не верблюду ей вшить
трос
в уши
Верно ведь говорят: «Богом пьян — не скули в нищих»
Верно значит и: «Духом нищ — так дуй с Богом».
И отвечал Ионе из солнца туч гром Яхве:
— Что, о пророче Мой, тебе столь жаль тыквы?
Только всего и рек и смолк Сущий
Почерпнем и мы тыквы соль горстью.
Эта метафора, рожденная из библейского сюжета о пророке Ионе и его переживаниях по поводу засохшей тыквы, становится для Волохонского ключом к осмыслению экзистенциальной тоски и поиска духовной опоры. «Мутит» – это состояние внутреннего смятения, тошноты от несовершенства мира, от его суетности и фальши. Это ощущение, которое охватывает лирического героя, когда он сталкивается с абсурдом бытия, с его пустыми ритуалами и бессмысленными стремлениями.
«Тыква — кикайон — колокинт — цукка!» – эти слова, словно заклинание, перечисляют различные названия растения, символизирующего быстротечность и хрупкость утешений. Колокольня, где звонят колокола, символизирует привычный, земной порядок, который герой пытается обойти, «бей, кинь билом!», чтобы добраться до чего-то более истинного, более глубокого. Игла, проходящая «мимо вглубь», и верблюд, которому невозможно «вшить трос в уши», – это образы, подчеркивающие невозможность проникновения в суть вещей для тех, кто скован обыденными представлениями, для тех, кто не способен выйти за пределы своего ограниченного восприятия.
Два изречения, которые приводит герой, раскрывают парадоксальную логику духовного пути. «Богом пьян — не скули в нищих» – это о тех, кто обретает высшее блаженство в единении с Богом, для кого земные лишения не имеют значения. А «Духом нищ — так дуй с Богом» – это призыв к тем, кто осознает свою духовную бедность, но не отчаивается, а стремится к Богу, ища в Нем опору и силу. Эти строки намекают на то, что истинная сила и утешение приходят не извне, а изнутри, через смирение и жажду духовного.
Ответ Яхве пророку Ионе – «Что, о пророче Мой, тебе столь жаль тыквы?» – обнажает суть человеческой привязанности к преходящему. Бог укоряет пророка за его скорбь по засохшей тыкве, которая давала ему тень, но была лишь временным утешением. Это урок о том, что истинная ценность не в материальных благах или мимолетных радостях, а в вечном, в духовном. «Только всего и рек и смолк Сущий» – Бог говорит и замолкает, оставляя Иону (и нас) с этим откровением.
«Почерпнем и мы тыквы соль горстью» – заключительная строка. Это метафора принятия горькой правды, осознания тщетности земных привязанностей. Мы черпаем «соль» из этой «тыквы», то есть из жизненного опыта, который часто бывает горьким и болезненным, но именно он ведет к духовному прозрению. Это принятие мира таким, каков он есть, с его несовершенствами и разочарованиями, но с надеждой на обретение высшей истины.
Анри Волохонский.