Луна и мать: вечные образы в поэзии Бодлера
О Луна, что праотцы простецки желали,
с высот синевы, где, лучащийся гарем,
звёзды — твоя свита в нарядных облаках,
старая Цинтия, светоч наших пристанищ,
видишь любовников на цветущих циновках,
видишь блеск эмали в их приоткрытых ртах,
видишь пиита, бьющегося лбом о стих,
или гадюк, спаривающихся в бурьяне?
На цыпочках, под своим желтым домино,
ты приходишь, как встарь, с вечера до утра
ласкать ветхие прелести Эндимиона?
— Я вижу, о дитя истощенных времен,
как твоя мать, склоня к зеркалу груз былого,
умело пудрит вскормившую тебя грудь.
Шарль Бодлер. Перевод Игоря Булатовского.
О Луна, что праотцы простецки желали,
с высот синевы, где, лучащийся гарем,
звёзды — твоя свита в нарядных облаках,
старая Цинтия, светоч наших пристанищ,
видишь любовников на цветущих циновках,
видишь блеск эмали в их приоткрытых ртах,
видишь пиита, бьющегося лбом о стих,
или гадюк, спаривающихся в бурьяне?
На цыпочках, под своим желтым домино,
ты приходишь, как встарь, с вечера до утра
ласкать ветхие прелести Эндимиона?
— Я вижу, о дитя истощенных времен,
как твоя мать, склоня к зеркалу груз былого,
умело пудрит вскормившую тебя грудь.
Твоя мать, чьё лицо — карта прожитых лет,
где каждая морщина — шрам от былых битв,
где глаза, некогда полные юной страсти,
теперь отражают лишь холодную мудрость,
и руки, что ласкали, творили, любили,
теперь дрожат, нанося пудру на кожу,
чтобы скрыть следы времени, которое неумолимо.
Она, как и ты, Луна, вечный свидетель
земных страстей, людских радостей и бед,
только если ты взираешь с высоты небес,
то она — здесь, среди нас, в суете и тоске.
Её пудра — это маска, скрывающая боль,
её зеркало — это портал в прошлое,
где юность и красота были её спутниками,
а ныне лишь воспоминания, тающие в сердце.
Она, как и ты, Луна, знает тайны,
что скрываются за фасадом обыденности,
знает о страхах, что гложут душу,
и о надеждах, что мерцают, как далёкие звёзды.
Ты, Луна, освещаешь ночь своей холодным светом,
а твоя мать освещает день своей искусственной красотой,
обе — актрисы на сцене жизни,
играющие свои роли, пока не погаснет свет.
И ты, Эндимион, спишь, погружённый в грёзы,
не ведая о том, что происходит вокруг,
о том, как время меняет лица,
и как любовь может превратиться в пепел.
Но даже в этой печальной картине,
есть своя красота, своя поэзия,
в этом вечном танце жизни и смерти,
в этом бесконечном цикле рождения и угасания.
И ты, Луна, продолжаешь свой путь,
освещая мир своим безмолвным взором,
а твоя мать продолжает свой ритуал,
скрывая следы времени под слоем пудры.
И так будет всегда, пока существуют люди,
и пока существует Луна, вечная спутница ночи,
и вечная свидетельница людских судеб,
от истоков времён до последних мгновений.
Шарль Бодлер. Перевод Игоря Булатовского.