Циркуль-измеритель

циркуль-измеритель
спит ещё в своей
нише готовальни —
а уже́ семь планет:
их орби́т овальных
вложенных под углом
цветок распустился
и муравей муравья
поприветствовал и простился:

— братья корней —
все цветы над ней,
над землёй, грустят:
август на сентябрь
скоро перелистнётся,
холод проснётся

принося с собой дыхание осени, шёпот ветра, что уже не ласкает, а треплет листья, предвещая их скорый, безвозвратный полет. Солнце, еще недавно щедро дарившее тепло, теперь склоняется ниже, его лучи теряют былую силу, окрашивая небо в меланхоличные оттенки.

— будут полёвки нервничать элегически
и не слепить уже́ — тускло блестеть усами;
бабочка, в муравейник упав трагически
будет как рог охотничий с небесами
(хоботок — нем), но и мы не будем
нападать: вот мы яйца спасаем вытянутые: скоро дождь

промочит землю, и влага, проникая в самые глубины, пробудит новые силы, подготовит мир к зимнему сну. Полёвки, чувствуя приближение холодов, суетятся, их усы, прежде блестевшие на солнце, теперь тускло отражают рассеянный свет, словно предчувствуя неизбежность перемен. Образ бабочки, падающей в муравейник, символизирует хрупкость жизни перед лицом стихии, её внезапное и трагическое завершение, но даже в этом хаосе есть свой порядок, своя логика выживания. Муравьи, занятые спасением своего потомства, не обращают внимания на упавшую бабочку, их задача — продолжение рода, обеспечение будущего.

— тучи сентябрьские, малых, случайных стай их
ход, оставляющий след, как улитка — линию, что блестит —
и распадается блеск
на
точки,
тает:

исчезая в бескрайней синеве. Эти тучи, неспешно плывущие по небу, несут с собой не только влагу, но и предвкушение перемен. Их движение, подобно медленному, но неуклонному ходу времени, оставляет на земле невидимый след, напоминание о том, что ничто не вечно. Растворяющийся блеск этих облаков, их медленное таяние, словно отражение быстротечности всего сущего, от нежных лепестков цветов до самых могучих планетарных орбит.

всё

замерло, летит

Василий Бородин.