Больничный мир: халаты, воспоминания и плывущая к луне птица
в больнице у больных
халаты как времён войны
времён Гагарина, времён
пивных времён знамён
больные лицами дрожат
и жижей рук и кожей ног
как птицу бог разжал
а та уже венок
плывущий по реке к луне
а у луны глаза
как у сырых ночных камней
и надо плыть назад
Василий Бородин.
в больнице у больных
халаты как времён войны
времён Гагарина, времён
пивных времён знамён
больные лицами дрожат
и жижей рук и кожей ног
как птицу бог разжал
а та уже венок
плывущий по реке к луне
а у луны глаза
как у сырых ночных камней
и надо плыть назад
Василий Бородин.
За стенами больничной палаты — мир, наполненный суетой и спешкой, но здесь, в этих стенах, время словно замедлило свой бег, застыв в прошлом. Халаты, некогда белоснежные и новые, теперь несут на себе печать времени, словно выцветшие фотографии. Они напоминают о тех далёких временах, когда каждый день был борьбой, а надежда на лучшее была столь же хрупкой, как крылья бабочки. Это времена, когда страна, подобно птице, вырвавшейся из клетки, стремилась ввысь, к звёздам, к новым горизонтам, как Гагарин, чьё имя стало символом дерзновенных мечтаний.
Или это времена, когда жизнь, казалось, была проще, когда вечерние посиделки с друзьями у пивного ларька, сопровождаемые задушевными разговорами под развевающимися знамёнами, казались вершиной счастья. Эти знамёна, символы побед и достижений, теперь тоже потускнели, как и мечты тех, кто под ними стоял. Теперь они лишь призрачные отголоски прошлого, навевающие грусть и ностальгию.
А в палатах — люди, чьи тела и души измождены болезнью. Их лица, бледные и осунувшиеся, дрожат от слабости и страха. Они чувствуют, как жизнь покидает их, словно вода сквозь пальцы. Руки, некогда сильные и работящие, теперь беспомощно свисают, а кожа ног, иссушенная, кажется пергаментом. В этом состоянии они ощущают себя подобно птице, которую бог, в своей милости или по своей воле, разжал из рук. Эта птица, освобождённая, но ослабленная, уже не может взлететь, но лишь медленно опускается, как предвестник неизбежного конца — венка, приготовленного для погребальной процессии.
И вот эта птица, символ уходящей жизни, плывёт по реке, направляясь к луне. Луна, холодная и равнодушная, наблюдает за этим последним путешествием. Её глаза, словно у сырых ночных камней, не выражают ни сочувствия, ни печали. Они лишь отражают бесконечную пустоту и вечность. И в этот момент, когда всё кажется потерянным, возникает отчаянное желание вернуться назад, к жизни, к свету, к теплу. Но река течёт лишь в одном направлении, и вернуться назад, к прежней жизни, уже невозможно. Остаётся лишь плыть вперёд, к неизвестности, к вечности, к тому, что ждёт там, за гранью бытия.