ЧАСЫ
Ночью, в молчании черном, где тени бесшумные бродят, —
Стук костыля, деревянной ноги.
Это по лестнице времени всходят и сходят
Часы, это их шаги!
Вокруг устарелых эмблем и наивных узоров
Цифр под стеклом утомительный ряд.
О луны угрюмых, пустых коридоров:
Часы и их взгляд!
Деревянный киоск роковых откровений,
Взвизги напилка, и стук молотков,
И младенческий лепет мгновений, —
Часы и их зов!
Гроба, что повешены всюду на стены,
Склепы цепей и скелетов стальных,
Где кости стучат, возвещая нам числа и смены —
Часы и весь ужас их!
Часы!
Неутомимы, бессонны,
Вы стучите ногами служанок в больших башмаках,
Вы скользите шагами больничных сиделок.
Напрасно вас молит мой голос смущенный.
Вы сдавили мой страх
Циркулем ваших безжалостных стрелок.
Эмиль Верхарн.
Перевод Валерия Брюсова.
ЧАСЫ
Ночью, в молчании черном, где тени бесшумные бродят, —
Стук костыля, деревянной ноги.
Это по лестнице времени всходят и сходят
Часы, это их шаги!
Они не знают отдыха, эти неумолимые стражи нашего бытия. Каждый их удар – это нить, сплетающая узор нашего существования, нить, которая неуклонно движется к своему концу. Их поступь тяжела, как будто они несут на себе груз всех прожитых лет, всех несбывшихся надежд и всех незавершенных дел. Они идут, и с каждым их шагом прошлое становится дальше, а будущее – ближе, неотвратимо.
Вокруг устарелых эмблем и наивных узоров
Цифр под стеклом утомительный ряд.
О луны угрюмых, пустых коридоров:
Часы и их взгляд!
Их взгляд – это не взгляд живого существа, а холодный, бесстрастный взгляд вечности. Он проникает сквозь все наши иллюзии, сквозь все попытки ускользнуть от неумолимого хода событий. Цифры на циферблате, словно застывшие лица давно умерших людей, смотрят на нас с безмолвным укором, напоминая о быстротечности всего земного. Они – свидетели наших радостей и печалей, наших побед и поражений, но сами остаются неизменными, лишь отсчитывая мгновения, которые никогда не вернутся.
Деревянный киоск роковых откровений,
Взвизги напилка, и стук молотков,
И младенческий лепет мгновений, —
Часы и их зов!
Этот зов – не призыв к действию, а скорее предвестие неизбежного. Он звучит в скрипе старых механизмов, в тонком взвизге металла, в глухих ударах, которые отмеряют время, как будто мастер, неустанно работая, высекает из камня новую реальность, где каждое мгновение – это новый шаг к завершению. Младенческий лепет, казалось бы, символ начала, здесь приобретает трагический оттенок, напоминая о том, что даже самое невинное начало обречено на свой финал.
Гроба, что повешены всюду на стены,
Склепы цепей и скелетов стальных,
Где кости стучат, возвещая нам числа и смены —
Часы и весь ужас их!
Они – это вечное напоминание о конечности нашего пути. Механизм часов, с его шестеренками и пружинами, подобен скелету, состоящему из стальных костей, которые стучат, отмеряя последние мгновения. Эти звуки – не просто механический шум, а погребальная песнь, которую время поет всем своим детям, всем существам, обреченным на рождение и смерть. Ужас заключается не в самом факте смерти, а в осознании того, как мало времени нам дано, и как быстро оно утекает сквозь пальцы.
Часы!
Неутомимы, бессонны,
Вы стучите ногами служанок в больших башмаках,
Вы скользите шагами больничных сиделок.
Ваше движение – это постоянное, неотступное движение. Вы подобны служанкам, которые неустанно трудятся, не зная усталости, или больничным сиделкам, которые с тихой скорбью наблюдают за угасанием жизни. Ваша работа – это не служение, а исполнение приговора, который выносят всем живым существам. Нет покоя вашим стрелкам, нет передышки вашему механизму. Вы – символ неумолимой судьбы, которая движется вперед, несмотря ни на что.
Напрасно вас молит мой голос смущенный.
Вы сдавили мой страх
Циркулем ваших безжалостных стрелок.
Мои мольбы остаются услышанными, но не принятыми. Вы не способны на сострадание, на жалость. Ваши стрелки, словно циркуль, чертят круг, ограничивая мое пространство, мое время. Они не оставляют места для надежды, для иллюзий. Вы – воплощение рока, перед которым бессильны любые человеческие желания, любые попытки изменить предначертанное. Вы – неумолимый закон природы, который правит всем, от рождения до смерти.
Эмиль Верхарн.
Перевод Валерия Брюсова.