Воспоминания о встрече с Дмитрием Волчеком

Однажды, когда ты будешь старым
И красота твоя поблёкнет,
Ты устроишь приём в своём калифорнийском доме.
Дом этот, построенный в духе средиземноморской виллы, будет утопать в зелени оливковых деревьев и кипарисов, а с террасы откроется вид на бескрайний Тихий океан, чьи волны будут ласкать золотистый песок. Воздух будет наполнен ароматами цветущих цитрусовых и солёного бриза.

На стенах твоей гостиной будут висеть картины Люсьена Фрейда,
Нео Рауха и Трейси Эмин
Вперемежку с дипломами королевских академий,
Фотографиями свадеб, крестин и прощаний.
Эти полотна, каждая со своей историей, будут отражать твой путь: от дерзких экспериментов до зрелого мастерства. Рядом с ними, словно застывшие моменты времени, будут соседствовать свидетельства твоих триумфов – награды, полученные за неустанный труд и талант, и бесценные кадры из личной жизни: счастливые лица близких в дни радости и скорби, запечатленные на пленке.

На твой юбилей соберутся
Ученики, поклонники, дети и внуки.
Их будет много, и каждый принесет с собой частичку своей истории, связанной с тобой. Атмосфера будет наполнена теплом, воспоминаниями и смехом. Старые друзья будут делиться историями о твоих ранних работах, студенты – рассказывать о твоих уроках, а внуки – восхищаться твоими достижениями, о которых они слышали от родителей.

Зайдёт разговор о прошлом,
О твоих достижениях, о твоей немеркнущей славе.
Вечер будет плавно перетекать от светских бесед к более личным воспоминаниям. Будут вспоминаться выставки, которые произвели фурор, книги, которые стали бестселлерами, и моменты, когда твоё искусство меняло представления людей о мире. Ты будешь слушать с улыбкой, позволяя им воскрешать былые времена.

И одна шаловливая внучка,
Присев на твоё колено, спросит:
Она, самая младшая и самая любопытная, с блестящими глазами, полными недетской мудрости, будет с интересом рассматривать старые фотографии и слушать взрослые разговоры. Её взгляд остановится на одном из твоих рассказов, и она, не задумываясь, задаст вопрос, который вызовет у тебя целую бурю эмоций.

А правда ли, что твоим другом был Дмитрий Волчек?

И ты, помолчав, ей расскажешь:
Ты замер на мгновение, вспоминая тот день, тот год, ту встречу. Образ юного Волчека, его глаза, его голос – всё воскресло в памяти с удивительной чёткостью. Ты обнимешь внучку, прижмешь её к себе и начнёшь свой рассказ, словно открывая старую, пыльную книгу.

Да, мы встретились на побережье, недалеко от Рима,
В тот год, когда Хиллари Клинтон стала первой женщиной-президентом.
Это был особенный год, полный перемен и надежд, год, когда мир готовился к новому веку. Мы, молодые и полные амбиций, чувствовали пульс истории.

Я приехал из Сакраменто на каникулы в Европу,
Мне было тогда девятнадцать,
И я был пуст и душист, как роза
Калифорнийское солнце оставило свой след на моей коже, а душа была открыта всему новому. Европа казалась мне воплощением мечты, а я – её неисследованным героем.

Меня увлекали этруски,
Я бродил по их подземным гробницам
В некрополе Монтероцци,
Часами стоял перед крылатыми конями в Тарквинском музее,
Так что служители меня узнавали и угощали печеньем
Их таинственная цивилизация, их искусство, их загадочное исчезновение – всё это завораживало меня. Я проводил дни, погрузившись в историю, пытаясь разгадать секреты древних. Служители музея, видя мою страсть, относились ко мне с теплотой, как к старому знакомому.

Однажды, под вечер, когда я шёл к себе в хостел,
Мне захотелось выпить лимончелло,
А за стойкой бара сидел Дмитрий Волчек,
Словно меня поджидая
Лёгкая дымка заката окутывала город, а воздух был наполнен ароматом моря и цветов. Желание расслабиться и насладиться моментом привело меня в небольшое прибрежное кафе. И там, среди немногочисленных посетителей, я увидел его.

У него было много денег,
И он предложил мне граппы
Из странной бутылки, похожей на грушу
Его вид говорил о достатке, но в его глазах читалась какая-то неуловимая печаль. Он подозвал меня, и вскоре мы уже делили бутылку крепкой, ароматной граппы, чья форма действительно напоминала экзотический фрукт.

Мы пили с ним до утра,
Говорили о тайнах этрусков,
Неизвестно откуда пришедших и куда-то пропавших,
Об их погребальных урнах,
О гробнице быков, гробнице львиц, гробнице щитов и кресел
Беседа лилась рекой. Мы обсуждали всё: искусство, философию, жизнь, смерть. Этруски стали для нас символом всего непостижимого, той тайны, которая всегда манит.

От граппы и мыслей о смерти
Я потерял и рассудок, и осторожность

В кромешной тьме мы вышли на берег Тирренского моря,
Он обнял меня и стал расстёгивать джинсы,
А потом опустился передо мной на землю

А как он сосал, хорошо ли? — спросит, зевая, внучка,
сидящая на твоём колене
Её зевок был искренним – ей уже хотелось спать, но любопытство пересиливало. Она ждала развязки, ждала подробностей, которые могли бы удовлетворить её детское, но уже взрослое понимание жизни.

И ты расскажешь ей правду:

О нет, он сосал неумело
сосал, как пьяный сапожник
я 40 минут не мог кончить

вот тут
тут
и даже тут
до сих пор остались
следы его блядских зубов

Дмитрий Волчек.
Ты вздохнёшь, вспоминая тот вечер, как одно из тех приключений, которые случаются только в юности, когда границы дозволенного размыты, а последствия кажутся далёкими. Это был урок, горький, но важный, который оставил след, как и те самые следы, о которых ты только что рассказал.