Одиночество и карнавал

Все праздники сижу в пустом дому
родственники уехали умирать в Кострому,
оставив меня наедине с тишиной, что давит на уши,
с призраками прошлого, что бродят по пустой душе.
А за окном безумие, карнавал,
шум, гам, смех, что режет слух, как вал.
Я нервничаю, пью корвалол,
пытаясь заглушить внутренний стон,
что рвется наружу, как из раны кровь.
В форточку залетел воздушный шар,
словно вестник из другого мира, полный чар,
или просто случайный гость, забытый кем-то в пыли.
Он кружится в комнате, как призрак, неся с собой
запах праздника, который мне недоступен, чужой.
Никогда не закончится этот кошмар,
эта изоляция, этот холод, этот удар
по всем моим чувствам, по моей воле.
А на улице гремят барабаны, гудят рожки,
люди несут в руках семечки и пирожки,
их смех и песни доносятся сюда, как эхо
из мира, где жизнь бурлит, где нет страха, где нет греха.
Я бы могла затеряться в этой толпе,
слиться с ними, забыть о своей судьбе,
о своей боли, о своей никчемности.
Я бы могла протащить их всех на своем горбе,
взять на себя их радости и их беды,
но не могу подняться, дойти до двери,
скованная невидимыми цепями, прикованная к постели.
Бросили меня все друзья, попутчики, поводыри,
оставив в одиночестве, в этой пустыне,
где каждый день похож на предыдущий, где нет надежды, нет пути.
А за окном фейерверки, гулянье, бардак,
все веселятся: клоун, солдат и дурак,
их лица раскрашены, их глаза горят огнем,
они танцуют, поют, забыв обо всем.
Я же лежу, папироской прожгла простыню,
оставляя на ней след своей тоски, своей вины.
Сердцем прижалась к смерти, к ее ледяному огню,
ищу в ней утешение, ищу забвение, ищу покой.
Она — моя единственная спутница, моя единственная любовь,
что обнимает меня своими холодными руками,
шепчет мне на ухо сладкие слова,
обещая конец всем страданиям, всем мукам.
Я жду ее, как ждут спасения, как ждут чуда,
чтобы наконец обрести покой, чтобы наконец уйти туда,
где нет боли, где нет слез, где нет страха,
где только тишина, где только мгла.

Александр Анашевич.