Шут

Есть дважды двадцать шесть блестящих витражей
Суть каждого стекла в судьбе любой особы
Есть, говорят, предлог для тщаний ворожей
При этом роль моя мне кажется особой

В случайном равенстве с валетом я валет
С галантностью что к вам приходит лишь с годами
Могу — чего не скажешь, сев на арбалет —
Стать королю под стать по всем статьям как даме

За разноцветным стадом следом впереди —
Будь живописец то иль трезвый стихотворец —
Никто нейдет как я — как маршал в Парадиз
С толпою с бубенцом под малый колоколец

Лечу к большим тузам размахивать — Дедал —
Крылами — или в прах как сын его Икарус
Который в пенный храм империи зеркал
Пал обратив к волнам прозрачный солнцу парус

Я Фениксу в глаза все очи проглядел
— В яйцо его судьба вселилась голубое
Четырежды тринадцать окон в сей удел
Лицо мое лицо глядит из них в любое.

В игре судьбы, где карты — жизни полотно,
Где каждый ход — мгновение, а ставка — вечность,
Я, Шут, не просто пешка, не просто зерно,
Но ось вращенья, скрытая беспечность.
Витражи, что мною описаны, — это грани
Мирозданья, осколки истин, что мелькают,
И в каждом — отражение судеб, как в океане,
Где волны прошлого и будущего сплетают.
Я — тот, кто видит сквозь завесу иллюзий,
Кто знает цену смеха и цену слез,
Кто, подобно алхимику, в котле амбиций
Превращает хаос в стройный, дивный кросс.

Валет, что равен мне, — лишь тень, лишь отраженье,
Моя же суть — в безграничной свободе мысли.
Галантность, что приходит с годами, — лишь смиренье,
Моя же — дерзость, что не знает пристани.
Я, Шут, не подчиняюсь тирании правил,
Я — тот, кто может царский трон перевернуть,
Кто, подобно шуту при дворе, не скрывал
Истину, даже если грозила ей кнут.
Я — зеркало, что искажает, но и правду множит,
Я — провокатор, что будит спящий ум,
Я — тот, кто смехом горечь жизни уничтожит,
Кто в царстве страха сеет радостный шум.

Мое шествие за стадом — не слепое следование,
А мудрое управление, тайный импульс,
Я — вдохновитель, я — начало пробуждения,
Я — тот, кто ведет стадо к истинному пульсу.
Живописец видит цвет, поэт — рифмы строй,
Я же вижу суть вещей, их скрытый смысл.
Маршал в Парадиз — это лишь образ мой,
Ведущий души к свету, минуя терниись.
С бубенцом и колокольцем — символ игры,
Но за этой игрой — глубокий, вечный закон.
Я — тот, кто разрывает цепи мертвой тишины,
Кто смехом пробуждает к жизни, словно звон.

Полет к тузам — это стремление к вершинам,
К познанию, к власти, к истине, что так манит.
Дедал — символ разума, что строит, что не спит,
Икарус — символ страсти, что в небесах горит.
Я — и то, и другое, я — единство двух начал,
Я — тот, кто рискует всем ради мечты.
Храм империи зеркал — мир иллюзий, где я играл,
Где падал, но вставал, познав законы пустоты.
Сын Икаруса, павший в пенный храм, — это урок,
О том, что полет без цели — лишь пустое тщеславие.
Но я, Шут, знаю, что даже в падении есть толк,
Когда из праха возрождаешься, обретя новое знание.

Феникс, что возрождается из пепла, — это я,
Я — вечный цикл жизни, смерти и вновь рожденья.
В яйцо судьбы, голубое, — это тайна бытия,
Где будущее скрыто, ждет своего явленья.
Четырежды тринадцать окон — это грани мира,
Каждое — взгляд на реальность, свой неповторимый свет.
Мое лицо глядит из них — я везде, я — лира,
Что играет песнь жизни, где каждый миг — завет.
Я — Шут, что видит сквозь завесу времени и боли,
Я — тот, кто знает, что в каждом падении — шанс на взлет.
Я — вечный странник, что ищет истину на воле,
И в каждом осколке витража — свой новый поворот.

Анри Волохонский.