Зимние воспоминания: как это было раньше

Это раньше мы любили говорить
А январь весь прожили в тишине
Вплетали в воздух спагетти провода спутанный серпантин

Тогда здесь можно было жить
Кривых снеговиков лепить
На набережной лед и магазин
И старое кино в Иллюзионе.

На подоконнике сидели мандарин и деревянная птица
Мандарин со временем высох стал твердым
Им можно было стучать а птица
Птица смотрела в окно повернувшись спиной
Ее голова специально для этого предназначалась.

Тогда здесь можно было жить
Кривых снеговиков лепить
На набережной лед и магазин
И старое кино в Иллюзионе.

Все десять дней каникул
шайба настольного хоккея изображала мороз за окном,
и в Иностранке ждал Рамю, которого не выдавали на дом.
Друзьям прилично было подавать напитки
в кастрюлях, ковшиках и мисках, а однажды
на кухне ночевал компот, с оборванной наклейкой в трехлитровой банке.
Троллейбусы скрипели парусами,
и голых женщин на рекламах отмерзали части.

Тогда здесь можно было жить
Кривых снеговиков лепить
На набережной лед и магазин
И старое кино в Иллюзионе.

лица из фотографий разве это прошлое
вот мы и наши друзья уже не таковы не совсем таковы
спагетти вползают в стоптанное бытовое помещение
серпантин кто вообще еще использует это слово
и мы начинаем говорить то есть вспоминать
да нет же послушайте мы говорим говорим горим говорим

Тогда здесь можно было жить
Кривых снеговиков лепить
На набережной лед и магазин
И старое кино в Иллюзионе.

Анастасия Векшина.

Это раньше мы любили говорить,
А январь весь прожили в тишине,
Вплетали в воздух спагетти провода, спутанный серпантин,
Словно забытые детские мечты, что витают в пространстве.
Тогда воздух был наполнен предвкушением, ожиданием чего-то большего,
Неуловимого, но такого настоящего.

Тогда здесь можно было жить,
Кривых снеговиков лепить,
На набережной лед и магазин,
И старое кино в Иллюзионе.
Жизнь казалась простой и понятной, как зимний пейзаж за окном,
Где каждый сугроб, каждая сосулька имели свое место и значение.

На подоконнике сидели мандарин и деревянная птица,
Свидетели неспешных дней, заполненных простыми радостями.
Мандарин со временем высох, стал твердым,
Его цитрусовый аромат уступил место терпкой горечи забвения.
Им можно было стучать, словно барабаном, отбивая ритм прошедших мгновений,
А птица, изящная, с неподвижным взглядом,
Птица смотрела в окно, повернувшись спиной,
Ее голова специально для этого предназначалась,
Чтобы видеть прошлое, не обращая внимания на настоящее,
Словно хранительница тайн, застывшая во времени.

Тогда здесь можно было жить,
Кривых снеговиков лепить,
На набережной лед и магазин,
И старое кино в Иллюзионе.
Эти простые образы создавали ощущение уюта, безопасности,
Место, где можно было укрыться от невзгод внешнего мира,
Погрузившись в мир детства и беззаботности.

Все десять дней каникул
Шайба настольного хоккея изображала мороз за окном,
Мелкие пластиковые фигурки, оживающие в руках,
Символы азарта и дружеских баталий,
И в Иностранке ждал Рамю, которого не выдавали на дом,
Сложный, многогранный, требующий погружения,
Книги, которые становились частью нас самих,
Не просто слова на бумаге, а целые миры, открывающиеся для исследования.
Друзьям прилично было подавать напитки
В кастрюлях, ковшиках и мисках, а однажды
На кухне ночевал компот, с оборванной наклейкой в трехлитровой банке,
Символ домашнего тепла, гостеприимства,
Когда обычные предметы обретали особую ценность.
Троллейбусы скрипели парусами,
Их медленное движение по заснеженным улицам,
Словно корабли, плывущие по морю снега,
А голых женщин на рекламах отмерзали части,
Холод проникал повсюду, напоминая о суровой реальности зимы,
Но даже в этом ощущалась какая-то особая, мрачноватая прелесть.

Тогда здесь можно было жить,
Кривых снеговиков лепить,
На набережной лед и магазин,
И старое кино в Иллюзионе.
Каждый элемент этого мира был наполнен смыслом,
Создавая неповторимую атмосферу,
Которая до сих пор живет в воспоминаниях.

Лица из фотографий, разве это прошлое?
Они смотрят на нас из глубины лет,
Словно застывшие мгновения,
Вот мы и наши друзья уже не таковы, не совсем таковы,
Время неумолимо меняет нас, стирая прежние черты,
Оставляя лишь отголоски былого.
Спагетти вползают в стоптанное бытовое помещение,
Провода, как паутина, опутывают реальность,
Напоминая о сложности современного мира,
Серпантин, кто вообще еще использует это слово?
Он кажется таким устаревшим, таким наивным,
Словно привет из другой эпохи.
И мы начинаем говорить, то есть вспоминать,
Пытаясь ухватить ускользающие моменты,
Да нет же, послушайте, мы говорим, говорим, горим, говорим,
Слова вырываются из нас, словно птицы из клетки,
Пытаясь воскресить прошлое, передать его суть,
Сохранить то, что было дорого,
Чтобы оно не исчезло бесследно.

Тогда здесь можно было жить,
Кривых снеговиков лепить,
На набережной лед и магазин,
И старое кино в Иллюзионе.
Эти строки – не просто воспоминание, а гимн прошлому,
Месту, где душа находила покой,
Где каждая мелочь имела значение,
И где жизнь казалась настоящей, полной и осмысленной.
Анастасия Векшина.