Анализ стихотворения Шиша Брянского
Огонь меня сьнедал,
Перун меня чьморил,
И солнце зимнее
ебалося со мною,
И синие глаза
земле я засорил
Тысячелистою Хуйнёю.
Воды клевещущей
Мальчышеский изгиб!
Она течёт, круглоголоса,
К тому, с кем правота
Пизьдела из-под глыб
И солнце зимнее еблося.
Шиш Брянский.
Огонь меня сьнедал,
Перун меня чьморил,
И солнце зимнее
ебалося со мною,
И синие глаза
земле я засорил
Тысячелистою Хуйнёю.
Воды клевещущей
Мальчышеский изгиб!
Она течёт, круглоголоса,
К тому, с кем правота
Пизьдела из-под глыб
И солнце зимнее еблося.
Внутри меня бушует пламя, неистовое, пожирающее, словно сам огонь, созданный из первозданной стихии, нашел во мне свое пристанище. Перун, громовержец, чьи удары сотрясают небеса, не просто мне грозил, он меня, словно ничтожного, чморил, унижал, низводил до праха. Его гнев, как и огонь, обжигал, оставляя лишь пепел и пустоту. А солнце зимнее, холодное, безжизненное, не давало тепла, лишь пронизывающий холод, и оно, солнце, в своей бесстрастной, жестокой природе, ебалося со мною, обнажая мою уязвимость, мою слабость перед лицом безжалостной стихии.
И эти синие глаза, некогда полные жизни, надежды, чистоты, теперь стали для земли лишь источником загрязнения. Я засорил ими землю, эту плодородную, живительную почву, наполнив ее своей внутренней опустошенностью, своей «Тысячелистою Хуйнёю», этим нескончаемым потоком мерзости, что изливался из меня. Это была не просто грязь, а духовное отравление, искажение всего прекрасного, что было вокруг.
Воды клевещущей, что несут в себе тайны и шепот, отражают мой «мальчышеский изгиб» – ту наивность, ту юношескую неопытность, которая теперь кажется такой далекой и чуждой. Эта вода, текущая, вечно меняющаяся, как сама жизнь, она течет, круглогласая, словно наблюдая за всем происходящим с немым укором. Она стремится к тому, с кем, как мне казалось, была «правота», но и эта правота, словно из-под тяжелых, давящих глыб, лишь пизьдела, говорила, но не действовала, не помогала. И вновь, в этом замкнутом круге отчаяния, «солнце зимнее еблося», напоминая о холоде, о безразличии мира, о моем одиночестве в этой беспросветной мгле.
Шиш Брянский.