облака летели по луне
ей её рассказывать хвалить
ей её судьба не весела
красота опаслива и зла
постоим луна дыша тоской
клочья станут тоньше и черней
как к подошве, липнет рыхлый снег
к лёгкой ночи; се́рдца у нас нет
то есть есть — но очень далеко
Василий Бородин.
облака летели по луне
ей её рассказывать хвалить
ей её судьба не весела
красота опаслива и зла
постоим луна дыша тоской
клочья станут тоньше и черней
как к подошве, липнет рыхлый снег
к лёгкой ночи; се́рдца у нас нет
то есть есть — но очень далеко
Вдали, где свет едва пробивается сквозь завесу времени, где эхо давних страстей еще не затихло, там, в безмолвных чертогах бытия, бьется оно, наше сердце. Не здесь, под этим низким, тяжелым небом, где каждый вздох кажется пропитанным горечью, где звезды кажутся холодными, равнодушными глазами, наблюдающими за нашим бренным существованием. Луна, бледная, словно изможденная, плывет по небесному полотну, увлекая за собой росчерки облаков, похожих на призрачные корабли, несущиеся в неведомые дали.
Она, луна, кажется, внимает нашим безмолвным исповедям, впитывает нашу тоску, как земля впитывает влагу. Но что ей, вечной страннице, наши мимолетные печали? Её путь предначертан, её танец с тенью – вечен. А мы, обреченные на мгновение, стоим, вросшие в эту стылую землю, ощущая, как холод проникает сквозь тонкую ткань одежды, сквозь кожу, достигая самой сути нашего существа.
Рыхлый снег, словно пепел угасших надежд, липнет к подошвам, замедляя шаги, делая каждый поворот к свету еще более трудным. Ночь обволакивает нас своей тишиной, лишь ветер, словно скорбная песнь, шелестит в голых ветвях деревьев, напоминая о том, что зима еще не сдалась. И в этой глухой тишине, в этом безмолвии природы, мы чувствуем, как наши сердца, эти далекие, почти забытые маяки, едва слышно пульсируют, напоминая о том, что даже в самой беспросветной мгле есть искра жизни, есть проблеск надежды.
Это сердце, такое далекое, такое недосягаемое, оно хранит в себе все наши невысказанные слова, все наши нереализованные мечты, всю нашу любовь, которая, возможно, так и не нашла своего пути. Оно – наш якорь в этом океане неопределенности, наш тихий свидетель всех наших радостей и горестей. И пусть оно далеко, пусть оно спрятано за семью печатями, но оно есть. И в этом осознании, в этой далекой, но неоспоримой истине, кроется наше спасение.
Василий Бородин.