роза-нигде никому-цветёт, поэтому — роза-всё, роза-вообще, rose-nothing, роза-что-бы-ты-ни-было, роза, кап-кап, роза по крыше капает, говорит кап-кап, роза, очнись, не забудь покормить детей, роза, стой, где стоишь, покорми детей, покорми, накорми лету, собачку, тряпочки, ручки да ножки, погладь животик, листики, веточки, сладкие огонёчки, но я славная кисонька в пятнистой колбаске, я закончила переход, я роза, на манеже те же, как говорится, кап-кап, я стою под вишней, вишня цветёт, любовь делает меня пустой, когда я был маленький, я был простой, когда я был маленький, я был, бог есть огонь, завяжите шёлковый платок узлом-розой, роза, где ты, кап-кап, я не нашла окно, только нижний ветер, только моя причёска и пневма, голая пневма, я нахожу слова, роза спроси меня спаси меня от конца освещения от пришельцев от тех кто меня не узнает от всего что я ещё или уже не встречу, роза, привет, всё ок, только тиква поёт свою мёртвую песню в день победы сапир, надя наденька не оборачивайся стой где стоишь, корми детей, накорми пневму, учитывай форму, сходи в тир, стреляй в белый, стреляй в любой, вся луна осыпается над тобой, вся звенит, роза плачет под сердцем, вертится осонькой во парном мяске, во свидетеле верном, вечном, девочка падает откуда-то сверху в папины руки в крови, мается облачком голубым, меркнет родинкой на виске, роза шепчет тиква поцелуй ливнат господи, это ты, если это ты, то за что мне, господи, твой прикол, то за что мне, господи, это жёлтое золото, эти белые кости под животом, это слово под замершим языком, это только кажется, роза, что свет — виват, отойди в сторону, чтобы осколками не уебало тебя, роза, ни в чём не повинный цветок, всего лишь растение, линия, надежда и наконечники стрел, плачьте плачем, все оборотни и цветы, все, кто ничего не успел, и прочие несуществующие существа, и сёстры, не умеющие расставаться, плачьте и наслаждайтесь, утром кончится всё
Станислава Могилёва.
роза-нигде никому-цветёт, поэтому — роза-всё, роза-вообще, rose-nothing, роза-что-бы-ты-ни-было, роза, кап-кап, роза по крыше капает, говорит кап-кап, роза, очнись, не забудь покормить детей, роза, стой, где стоишь, покорми детей, покорми, накорми лету, собачку, тряпочки, ручки да ножки, погладь животик, листики, веточки, сладкие огонёчки, но я славная кисонька в пятнистой колбаске, я закончила переход, я роза, на манеже те же, как говорится, кап-кап, я стою под вишней, вишня цветёт, любовь делает меня пустой, когда я был маленький, я был простой, когда я был маленький, я был, бог есть огонь, завяжите шёлковый платок узлом-розой, роза, где ты, кап-кап, я не нашла окно, только нижний ветер, только моя причёска и пневма, голая пневма, я нахожу слова, роза спроси меня спаси меня от конца освещения от пришельцев от тех кто меня не узнает от всего что я ещё или уже не встречу, роза, привет, всё ок, только тиква поёт свою мёртвую песню в день победы сапир, надя наденька не оборачивайся стой где стоишь, корми детей, накорми пневму, учитывай форму, сходи в тир, стреляй в белый, стреляй в любой, вся луна осыпается над тобой, вся звенит, роза плачет под сердцем, вертится осонькой во парном мяске, во свидетеле верном, вечном, девочка падает откуда-то сверху в папины руки в крови, мается облачком голубым, меркнет родинкой на виске, роза шепчет тиква поцелуй ливнат господи, это ты, если это ты, то за что мне, господи, твой прикол, то за что мне, господи, это жёлтое золото, эти белые кости под животом, это слово под замершим языком, это только кажется, роза, что свет — виват, отойди в сторону, чтобы осколками не уебало тебя, роза, ни в чём не повинный цветок, всего лишь растение, линия, надежда и наконечники стрел, плачьте плачем, все оборотни и цветы, все, кто ничего не успел, и прочие несуществующие существа, и сёстры, не умеющие расставаться, плачьте и наслаждайтесь, утром кончится всё.
Этот поток сознания, словно хаотичный сад, где переплетаются образы и ощущения, рисует многогранный портрет розы. Она одновременно везде и нигде, символ абсолютного существования и полного отсутствия. «Роза-всё, роза-вообще» — это её всеохватывающая природа, её присутствие во всём, даже если она невидима. «Rose-nothing» — подчёркивает её эфемерность, её способность исчезать, оставляя лишь след, как «кап-кап», падающий с крыши, будто слезы или воспоминания.
Звук «кап-кап» становится рефреном, ритмом этой внутренней речи, напоминая о неумолимом течении времени и о необходимости заботы. «Очнись, не забудь покормить детей» — призыв к ответственности, к земным делам, которые контрастируют с метафизическими размышлениями о розе. Эта двойственность — между духовным и материальным, между высоким и бытовым — пронизывает весь текст.
Образ «славная кисонька в пятнистой колбаске» добавляет игривости и иронии, снижая пафос и показывая, что даже в самых возвышенных переживаниях есть место для земной, почти животной непосредственности. «Я закончила переход» — говорит о трансформации, о достижении нового состояния бытия, которое, однако, не избавляет от прежних забот и воспоминаний.
Вишнёвый цвет под окном символизирует красоту и мимолетность жизни, а «любовь делает меня пустой» — парадоксальное ощущение, когда полнота чувств приводит к опустошению, к ощущению потери себя. Вспоминается детство, когда мир был «простой», когда существование было чище и яснее, прежде чем пришло осознание сложности бытия, где «бог есть огонь».
Завязывание шёлкового платка «узлом-розой» — это ритуал, попытка закрепить ускользающую суть, придать форму неопределённому. Поиск окна, которого нет, символизирует стремление к выходу, к пониманию, но натыкается лишь на «нижний ветер» и «голую пневму» — обнажённую душу, её сущность.
В этой обнажённости рождается поиск слов, попытка выразить то, что неуловимо. Роза становится собеседником, к которому обращены мольбы о спасении: от «конца освещения», от «пришельцев», от тех, кто не узнаёт, от всего грядущего и минувшего. Это крик души, ищущей защиты и понимания в мире, полном неизвестности.
«Тиква поёт свою мёртвую песню» — образ, полный скорби и обречённости, но он звучит «в день победы сапир», что создает диссонанс, намекая на сложность и противоречивость реальности, где радость может соседствовать с печалью, а победа — с ощущением конца. «Надя, наденька, не оборачивайся» — это обращение к себе, к своей внутренней силе, призыв двигаться вперёд, не оглядываясь на прошлое.
«Корми детей, накорми пневму» — вновь возвращение к двойственности: забота о близких и о собственной душе. «Учитывай форму, сходи в тир, стреляй в белый, стреляй в любой» — метафора жизненного пути, где нужно выбирать цели, быть точным, но иногда и просто действовать, даже если цель неясна.
Луна, осыпающаяся и звенящая, создаёт картину космического хаоса, отражающего внутреннее состояние. Роза «плачет под сердцем», её боль глубоко спрятана, но она «вертится осонькой во парном мяске», словно в каком-то ритуальном танце, в присутствии «свидетеля верного, вечного».
Образ падающей девочки, её трансформация в «облачко голубое», «меркнущая родинка» — это картина ухода, потери, но и метаморфозы. Роза шепчет молитву, обращаясь к «тиква» и «ливнат», к высшим силам, ища ответы на вопросы о смысле страданий, о «приколе» судьбы, о «жёлтом золоте» и «белых костях» — символах материального и физического.
Слово под замершим языком — это невысказанное, тайна, которая остаётся внутри. И ощущение, что «свет — виват», лишь кажется, потому что реальность полна опасностей, и нужно «отойди в сторону», чтобы избежать «осколками».
Роза, «ни в чём не повинный цветок», «всего лишь растение», становится символом хрупкости, но и стойкости. Она — «линия, надежда и наконечники стрел», несущая в себе потенциал развития, стремление к цели и готовность к действию.
Призыв «плачьте плачем» объединяет всех, кто чувствует себя потерянным, кто «ничего не успел», кто «сёстры, не умеющие расставаться». Это коллективное горе, но и возможность найти утешение в общем переживании. И в конце — лишь обещание, что «утром кончится всё», оставляя читателя с ощущением завершения, но и с вопросом о том, что же будет дальше.
Станислава Могилёва.