Март
сердце внутреннего льва
до свидания долой
солнце внутреннего рва
небо с точкой и иглой
рыцари звенели вниз
по капели солнце жглось
синь серебряные дни
гóры голосом насквозь
парты вырезать стрелу
годы талые поля
пели дерево во мглу
полдороги и земля
змейка змейка череда
отражений от стены
колокольного труда
и капели-глубины
это нимбами теснясь
материнство и заря
на искрящем срезе дня
горным инеем горят
Василий Бородин.
Март
сердце внутреннего льва
до свидания долой
солнце внутреннего рва
небо с точкой и иглой
рыцари звенели вниз
по капели солнце жглось
синь серебряные дни
гóры голосом насквозь
парты вырезать стрелу
годы талые поля
пели дерево во мглу
полдороги и земля
змейка змейка череда
отражений от стены
колокольного труда
и капели-глубины
это нимбами теснясь
материнство и заря
на искрящем срезе дня
горным инеем горят
Март, как пробуждение природы, приходит с ощущением обновления, сбрасывая оковы зимы. Это время, когда внутренний лев, дремлющий под покровом холодов, начинает просыпаться, его сердце бьется сильнее, наполняясь жизненной силой. Прощание с морозами и снегами становится символическим «до свидания долой», уступая место новым надеждам и предчувствиям. Солнце, пробиваясь сквозь тающий лед «внутреннего рва», освещает мир новым, более теплым светом. Небо, еще недавно серое и пасмурное, приобретает ясность, «с точкой и иглой» – намеком на первые проталины и робкие ростки.
Наступает время, когда «рыцари звенели вниз» – это метафора тающих сосулек, звонких и хрупких, падающих с крыш и веток. По их пути «капель солнце жглось», каждая капля отражает яркий свет, создавая ощущение игры света и тени. «Синь серебряные дни» – это прозрачный, морозный воздух, пронизанный солнечными лучами, когда мир кажется хрустальным и чистым. Даже «горы голосом насквозь» – их вершины, окутанные легкой дымкой, словно издают тихий, пронизывающий звук, предвещающий перемены.
В школьных классах, где «парты вырезать стрелу» – возможно, намек на детские рисунки, символизирующие движение вперед, стремление к знаниям, к будущему. «Годы талые поля» – это не только весенние разливы, но и течение времени, которое, подобно талой воде, стремительно движется, унося с собой прошлое. «Пели дерево во мглу» – деревья, еще голые, но уже чувствующие приближение жизни, словно поют свою тихую песню, окутанную утренним туманом. «Полдороги и земля» – ощущение нахождения на пути, когда зима позади, а лето еще впереди, и вся жизнь сосредоточена на этом переходном моменте, на самой земле, которая готовится принять новые семена.
«Змейка змейка череда» – это образ ручейков, бегущих по земле, извивающихся, как змейки, создавая непрерывную цепь жизни. Их отражения «от стены» – отражения в лужах, в окнах домов, наполненные светом и движением. Это «колокольного труда» – звонкие, чистые звуки, которые, кажется, разносятся повсюду, оповещая о наступлении весны, о пробуждении мира. И, конечно, «капели-глубины» – это не только звук падающих капель, но и ощущение глубины, скрытой под слоем льда, глубины жизни, которая вот-вот вырвется наружу.
Все эти явления, «это нимбами теснясь», словно окружают мир ореолом святости и обновления. «Материнство и заря» – это образы новой жизни, зарождающейся в природе, подобно матери, ожидающей ребенка, и заре, предвещающей новый день. Все это сияет «на искрящем срезе дня», на самом тонком, самом ярком мгновении, когда солнце достигает своего пика. И это сияние, «горным инеем горят», подобно тому, как последний иней на вершинах гор отражает лучи солнца, мерцая и переливаясь, прежде чем окончательно растаять.
Василий Бородин.