По весёлому морю летит пароход
По весёлому морю летит пароход,
Облака расступились, что мартовский лёд,
И зелёная влага поката.
Кирпичом поначищены ручки кают,
И матросы все в белом сидят и поют,
И будить мне не хочется брата.
Ничего не осталось от прожитых дней…
Вижу: к морю купаться ведут лошадей,
Но не знаю заливу названья.
У конюших бока золотые, как рай,
И, играя, кричат пароходу: «Прощай!»
Да и я не скажу «до свиданья».
Не у чайки ли спросишь: «Летишь ты зачем?»
Скоро люди двухлетками станут совсем,
Заводною заскачет лошадка.
Ветер, ветер, летящий, пловучий простор,
Раздувает у брата упрямый вихор, —
И в душе моей пусто и сладко.
Михаил Кузмин.
По весёлому морю летит пароход,
Облака расступились, что мартовский лёд,
И зелёная влага поката.
Кирпичом поначищены ручки кают,
И матросы все в белом сидят и поют,
И будить мне не хочется брата.
Ничего не осталось от прожитых дней…
Вижу: к морю купаться ведут лошадей,
Но не знаю заливу названья.
У конюших бока золотые, как рай,
И, играя, кричат пароходу: «Прощай!»
Да и я не скажу «до свиданья».
Не у чайки ли спросишь: «Летишь ты зачем?»
Скоро люди двухлетками станут совсем,
Заводною заскачет лошадка.
Ветер, ветер, летящий, пловучий простор,
Раздувает у брата упрямый вихор, —
И в душе моей пусто и сладко.
Михаил Кузмин.
Этот образ, рождённый в мгновении, подобен лёгкому сну, где реальность и фантазия переплетаются в единое целое. Пароход, как символ движения и перемен, скользит по глади моря, отражая в себе безмятежность летнего дня. Белоснежные одежды матросов, сияющие под солнцем, создают атмосферу праздника и беззаботности, подчеркивая торжественность момента. Они поют, и их голоса, сливаясь с шумом волн, уносят в мир грёз, где нет места тревогам и суете.
Брат, спящий рядом, кажется воплощением юности и невинности. Его спокойный сон – это драгоценное мгновение, которое лирический герой хочет сохранить, не нарушая хрупкой гармонии. Это желание защитить, уберечь от грубой реальности, которая неизбежно наступит.
Но прошлое, словно отголосок эха, напоминает о себе. «Ничего не осталось от прожитых дней…» – эти слова звучат с лёгкой грустью, но без отчаяния. Это лишь констатация факта, признание непостоянства времени и быстротечности жизни.
Вместо былого – новая картина: лошади, ведомые к морю. Их золотистые бока, сияющие на солнце, подобны сиянию райских кущей, создавая образ совершенства и гармонии. Это не просто животные, это воплощение природной красоты и силы. Они кричат пароходу «Прощай!», и в этом прощании нет печали, лишь радостное предвкушение новых приключений. Лирический герой вторит им, отказываясь от формального «до свиданья», предпочитая простую, искреннюю прощальную песню.
Вопрос к чайке, символу свободы и дальних странствий, «Летишь ты зачем?» – это поиск смысла, стремление понять предназначение всего сущего. Ответ же кроется в самой природе бытия: «Скоро люди двухлетками станут совсем, заводною заскачет лошадка.» Это метафора ускользающего времени, где детство, подобное заводной игрушке, быстро сменяется зрелостью.
Ветер, «летящий, пловучий простор», становится олицетворением неудержимой силы природы, которая раздувает вихор у брата. Этот образ подчеркивает живость и непосредственность, пробуждая в душе лирического героя чувство «пустоты и сладости». Это не опустошение, а скорее освобождение от лишнего, очищение души, готовой принять новую, светлую печаль. Это состояние лёгкости, когда все заботы отступают, уступая место созерцанию и внутреннему покою, пронизанному тонким ароматом уходящего дня и предвкушением неведомого.