весна никак не определится как она себя чувствует
сне́га уже нет асфальт сух
только вдоль бордюров лежат и не могут растаять смешавшиеся с землёй,
смёрзшиеся ледяные корки
из-под такой тянется лужа — как из-под пьяного
или старика, который не в состоянии подняться уже
растворится скоро
что ж, я его беды и не почувствую
я молод, двигаю ногами: дерево тень дерево тень дерево тень
мы можем почувствовать только степень:
- нужность
- нежность
- ненужность
это приятное «мы»
и сразу строй фразы поменялся
вся наша жизнь — «разреши нас, фраза»
мы друг от друга забеременели
многие — признанием (во всех значениях)
а некоторые — детьми,
чтобы можно было рассказать им про весенний помёт:
про кроличков, хомячков, ледышки
они связаны так:
беременеют так, как мы выше, только так:
ледяные ноги прикасаются к чужим под одеялом, тонкий писк, и вот,
бутылочное горлышко, мы спасены
Ольга Виноградова.
весна никак не определится как она себя чувствует
сне́га уже нет асфальт сух
только вдоль бордюров лежат и не могут растаять смешавшиеся с землёй,
смёрзшиеся ледяные корки
из-под такой тянется лужа — как из-под пьяного
или старика, который не в состоянии подняться уже
растворится скоро
что ж, я его беды и не почувствую
я молод, двигаю ногами: дерево тень дерево тень дерево тень
мы можем почувствовать только степень:
- нужность
- нежность
- ненужность
это приятное «мы»
и сразу строй фразы поменялся
вся наша жизнь — «разреши нас, фраза»
мы друг от друга забеременели
многие — признанием (во всех значениях)
а некоторые — детьми,
чтобы можно было рассказать им про весенний помёт:
про кроличков, хомячков, ледышки
они связаны так:
беременеют так, как мы выше, только так:
ледяные ноги прикасаются к чужим под одеялом, тонкий писк, и вот,
бутылочное горлышко, мы спасены
Этот переход от зимней спячки к весеннему пробуждению, столь нерешительный и затянувшийся, отражает внутреннее состояние человека. Подобно тому, как весна колеблется, не в силах полностью сбросить оковы холода, так и мы порой пребываем в неопределенности, на пороге перемен, но не решаемся сделать решительный шаг. Асфальт, уже освободившийся от снежного покрова, сухой и обнаженный, символизирует готовность к новому, к движению, но остатки льда вдоль бордюров, эти смёрзшиеся корки, смешанные с землей, напоминают о прошлой зиме, о том, что прошлое цепляется за нас, мешая полностью отдаться настоящему.
Лужа, тянущаяся из-под этих ледяных остатков, подобна отражению внутренней слабости, немощности, как у пьяного, потерявшего контроль, или у дряхлого старика, не способного подняться. Она символизирует застой, беспомощность, которая, однако, обречена на скорое исчезновение. И действительно, автор подчеркивает свою молодость и силу, свою способность двигаться вперед, оставляя позади эти мелкие, преходящие невзгоды. «Дерево тень дерево тень дерево тень» – это ритм жизни, движение, постоянное движение вперед, где каждое мгновение сменяется следующим, не давая времени остановиться и погрузиться в меланхолию.
Вся наша жизнь, оказывается, подчинена неким степеням восприятия, градациям чувств. Мы можем ощутить лишь «степень»: насколько нам кто-то нужен, насколько нежна наша привязанность, или же насколько мы становимся ненужными. Это тонкие, едва уловимые нюансы, которые определяют наше взаимодействие с миром и друг с другом. И вот это «мы», это коллективное ощущение, вдруг меняет строй фразы, перенося фокус с индивидуального на общее.
Наша жизнь – это постоянное стремление к «разрешению», к принятию, к пониманию. Мы «беременеем» друг от друга, не только в физическом смысле, но и в духовном. Многие – признанием, подтверждением своего существования, своей значимости. Это признание может быть многогранным, затрагивающим самые разные аспекты нашей личности. А некоторые «беременеют» детьми, создавая новую жизнь, продолжая род. И именно им, этим новым поколениям, предстоит услышать истории о весеннем помёте, о рождении жизни, пусть и в самых простых ее проявлениях: о кроликах, хомячках, о хрупких ледышках, которые, как и весна, приходят и уходят, но оставляют свой след.
Дети, как новое поколение, связаны с нами тем же самым механизмом «беременности», но в более примитивной, инстинктивной форме. Их появление, их связь с миром, подобна тому, как ледяные ноги касаются чужих под одеялом, вызывая тонкий писк, сигнал о жизни. И в этот момент, когда мир кажется сжатым до размеров «бутылочного горлышка», мы чувствуем себя спасенными, защищенными, объединенными этой новой жизнью. Это момент абсолютного единства, где все наши страхи и сомнения отступают перед простым фактом существования.
Ольга Виноградова.