Когда на скатах крыш

Когда на скатах крыш
не отыскать ни кошки, ни собаки,
когда на кухне мышь
обсушивает феном перепонки,
когда сухой тростник
по воздуху не расставляет знаки,
поскольку мокр тростник,
не мыслит и противится возгонке,
включаешь новости и слышишь мокрую ложь —
в Сиднее дождь.
Потому что это — не дождь.
Та сплошная вода, что с небес до земли располагается здесь,
не идёт никуда, она просто есть,
и в любом огороде из-под материковых глыб
на поверхность выходят остатки хлебов и рыб,
восстаёт росток познанья добра и зла
и глядит на поток с обеих сторон стекла.
Острый радужный рай прорезает точное время и крышу в твоём дому…
Пять часов. Значит — ставим чай.
Потому что чай.
Потому.

Елена Михайлик.

Когда на скатах крыш
не отыскать ни кошки, ни собаки,
когда на кухне мышь
обсушивает феном перепонки,
когда сухой тростник
по воздуху не расставляет знаки,
поскольку мокр тростник,
не мыслит и противится возгонке,
включаешь новости и слышишь мокрую ложь —
в Сиднее дождь.
Потому что это — не дождь.
Та сплошная вода, что с небес до земли располагается здесь,
не идёт никуда, она просто есть,
и в любом огороде из-под материковых глыб
на поверхность выходят остатки хлебов и рыб,
восстаёт росток познанья добра и зла
и глядит на поток с обеих сторон стекла.
Острый радужный рай прорезает точное время и крышу в твоём дому…
Пять часов. Значит — ставим чай.
Потому что чай.
Потому.

Елена Михайлик.

Этот дождь, этот всеобъемлющий потоп, не имеет ничего общего с привычными струями, что смывают пыль и приносят облегчение. Он словно остановился во времени, застыл в своей первозданной, первобытной мощи. Вода не стремится вниз, не ищет пути в реки и моря. Она просто существует, как некая данность, как часть этого мира, что внезапно проявил свою истинную, незыблемую природу. И в этой воде, как в древнем зеркале, отражаются не только дома и деревья, но и глубинные, почти забытые пласты бытия.

Из-под земли, словно из глубин веков, поднимаются не только материальные остатки – хлеба и рыбы, символы прошлого изобилия и, возможно, нереализованных надежд. Вместе с ними пробуждается и нечто более тонкое, нематериальное. Росток познания, тот самый, что в райском саду разделил добро и зло, теперь вновь пробивается на поверхность. Он тянется к свету, к пониманию, глядя на этот необыкновенный поток одновременно изнутри и снаружи, с обеих сторон стеклянной преграды, что отделяет обыденность от этого ирреального зрелища.

Радуга, что обычно сопровождает дождь, здесь приобретает иные черты. Она не просто арка, обещающая скорое прекращение непогоды. Это острый, пронзительный луч, прорезающий саму ткань времени, стирающий границы между прошлым, настоящим и будущим. Она символизирует нечто трансцендентное, нечто, что выходит за рамки обыденного восприятия. Этот рай, одновременно острый и прекрасный, пронзает не только крышу дома, но и сознание, заставляя переосмыслить привычный ход вещей.

Пять часов. Время, как и поток, кажется остановившимся, но в то же время неумолимо движется вперед, подталкиваемое этой странной реальностью. Наступает момент, когда необходимо совершить простое, ритуальное действие, призванное вернуть ощущение нормальности, пусть даже и временной. Ставим чай. Это не просто приготовление напитка, это акт упорядочивания, возвращения к рутине, к знакомым ощущениям. Потому что чай. Потому что это единственное, что остается в этом потоке неизменным, понятным. Потому. Это «потому» – не объяснение, а скорее констатация факта, подтверждение того, что даже в самых странных и необъяснимых обстоятельствах остаются вещи, которые мы делаем просто потому, что их нужно делать. Это якорь в океане непостижимого, простой, но такой необходимый.