ВАРИАЦИЯ НА ВЕСЕННЮЮ ТЕМУ

Не стой на ветру! –
сказала женщина мужчине, её голос прозвучал настойчиво, но с легкой тревогой, словно она боялась не только его простуды, но и чего-то более глубокого, неуловимого.
и он ушёл
побоялся что простудится, отступил от края обнаженного, ещё не одетого в зелень парка, где воздух был ещё пронзительно свеж, а ветер, приносящий запахи талого снега и первой земли, мог показаться злым предвестником болезни. Он повернулся, поправив воротник своего лёгкого пальто, и побрёл прочь, унося с собой ощущение зябкости и недосказанности.
а на дворе

• коты ходили, их движения были грациозны и вальяжны, словно они знали все тайны пробуждающейся природы.
• распушив хвосты, они демонстрировали свою уверенность и готовность к весенним приключениям, к погоням и любовным играм.
• и воробьи орали оглушительно, их чириканье, казалось, перекрывало все остальные звуки города, наполняя воздух неуёмной энергией и радостью бытия. Они носились стайками, устраивая шумные переклички на ветках ещё голых деревьев, предвкушая тёплые дни и изобилие.

куда же ты делся? –
сказала женщина, её голос теперь звучал иначе – с оттенком удивления и, возможно, лёгкой обиды. Она смотрела вслед уходящей фигуре, ощущая внезапную пустоту, которая образовалась там, где только что был он.
и мужчина вернулся,
что-то бормоча, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его возвращение было словно вынужденным, словно он сам не понимал, почему снова оказался рядом, почему не смог полностью уйти. Слова его были тихими, невнятными, словно он пытался объяснить что-то самому себе, а не ей.
а на дворе

• желтели одуванчики, их яркие головки пробивались сквозь прошлогоднюю траву, становясь первыми яркими пятнами на фоне ещё серой земли. Это были маленькие солнышки, несущие весть о неизбежном приходе лета.
• и две старушки ворковали на скамейке, их голоса, тихие и мелодичные, сплетались в неспешный разговор, похожий на шелест листвы.
• о странностях любви, о её загадках и превратностях, о том, как она может менять людей и жизни, даже в преклонном возрасте. Их слова были полны мудрости и некоторой грусти, но и тепла, которое рождается от прожитых лет.

побормочи! побормочи! –
сказала женщина, её голос снова стал властным, но теперь в нём звучала не тревога, а некое требование, вызов. Она хотела, чтобы он снова окунулся в ту невнятную, личную реальность, которую он пытался унести с собой.
и мужчина тотчас умолк, его бормотание оборвалось, словно он был пойман с поличным, его попытка уйти в себя была пресечена. Он замер, как пойманный зверёк, осознав, что его внутренний мир оказался под пристальным наблюдением.

ах вот ты как! –
закричала женщина –
ты думаешь
что я ничего не вижу?
ты думаешь
что я ничего не замечаю?
ты думаешь
что я слепая?
Её слова теперь были полны разочарования, гнева и горькой обиды. Она видела его попытку отстраниться, его внутреннее сопротивление, его нежелание разделить с ней эту весеннюю реальность, которая, казалось, так легко захватила всё вокруг. Она видела его страх, его нерешительность, его попытку спрятаться от неё, от жизни, от самой весны.

не кричи пожалуйста –
сказал мужчина –
весна на дворе!
Его слова были тихим мольбой, попыткой вернуть её к той лёгкости, к той безмятежности, которую, как он думал, несёт с собой весна. Он хотел, чтобы она забыла о своих подозрениях, о своей обиде, и просто наслаждалась этим пробуждением природы, этим воздухом, этим светом. Для него весна была оправданием, призывом к лёгкости и забвению, к тому, чтобы не думать о сложностях, а просто жить моментом, как живут коты и воробьи.

Геннадий Алексеев.