ИНСТРУМЕНТЫ ТЕПЛА

Бобры нас подгрызли и запрудили речку
покорно лежим под водой поднимаем уровень
замедляем течение. Наши стволы, когда-то тянувшиеся к небу, теперь стали частью этой водной преграды, переплетаясь, создавая плотный, живой щит. Мы чувствуем, как вода обволакивает нас, проникает в каждую трещину, в каждую кору. Это медленное погружение, это принятие новой роли, где мы уже не деревья, а основа нового мира.

А сколько б из нас можно было бы сделать инструментов тепла
для жарких очагов, для уютных домов, для рук, что мерзнут в зимнюю стужу. Но здесь, в этом водном царстве, наше тепло переродилось. Оно стало теплом жизни, теплом, которое поддерживает хрупкое равновесие, которое дарит убежище.

Теперь только слушать прозрачную тонкую дудочку горизонта
где солнце, словно великий дирижер, начинает свой ежедневный концерт. Его лучи, пробиваясь сквозь толщу воды, играют на наших мокрых поверхностях, создавая мириады бликов, преломляя свет, словно через призму.
бубен солнца с золотыми колокольцами
отбивает ритм времени, отмеряя дни, недели, сезоны.

А речные рыбы видят в нас чудесный ткацкий станок
где каждая ветка, каждый сучок — нить, а вода — основа. Они снуют между нами, словно искусные ткачи, своими чешуйчатыми телами, оставляя за собой вихри, узоры, мимолетные тени.
снуют челноками меж прядей воды
собирая крошечные частички жизни, которые мы, будучи деревьями, когда-то дарили лесу. Скоро, с каждым новым слоем ила, с каждым принесенным течением, мы будем обрастать новыми формами, становясь неотъемлемой частью речного дна.
скоро будет нам чем укрыться
от холода, от хищников, от суровых ветров.

Дети, бегущие к речке, еще не осознают нашего значения, нашего присутствия.
бегущие к речке нас не замечают
для них мы лишь часть пейзажа, естественная граница их игр.
плещутся хлюпают колеблют узоры на глади речной
их смех, их радостные крики разносятся над водой, отражаясь от наших мокрых тел.
а если бы нас и увидели то не узнали б
в этой новой, водной ипостаси, мы перестали быть тем, чем были.

Никак не натешатся нами бобры
они — архитекторы нашего нового существования, наши новые хозяева.
обняв своих крошек-бобрят заводят рассказ
о том, как они нашли нас, как трудились, превращая нас в свою обитель.
где нашли нас и как нас подгрызли
их истории полны гордости и удовлетворения от проделанной работы, от созданной ими преграды, от их дома, который теперь стал нашим вечным пристанищем.

Мы сцепились ветвями,
наши корни, когда-то крепко державшие нас в земле, теперь переплетаются с корнями других, создавая единое целое.
мы укрылись водой,
она стала нашим одеялом, нашим щитом, нашей новой колыбелью.

Теперь только слушать валторны да тубы туч
когда небо затягивается серыми облаками, и дождь начинает свой мерный стук по поверхности воды, словно играя на огромных музыкальных инструментах.
лишь скрипки да альты перелётных птиц
когда они пролетают над нами, их прощальные или приветственные трели наполняют воздух, добавляя мелодии этого водного мира.

Бобёр ударяет хвостом по воде,
это сигнал, это ритм, это часть их жизни, которая теперь тесно связана с нами.
а волынки наших сердец друг другу поют колыбельную
в тишине, под мерное течение воды, под шепот ветра, мы, бывшие деревья, теперь часть речного ложа, чувствуем, как внутри нас теплится жизнь, как мы продолжаем дарить тепло, но уже по-другому, как часть большого, водного, живого организма.

Лесик Панасюк.
Перевод Дмитрия Кузьмина.