Заголовок статьи

за́ год стали теплей провода́, голубее тарелка
кривоватые птицы идут обниматься из терминала
их дверные петли смазаны извиникой
на желатиновых лёгких ожоги от родинала

факультет отельного бизнеса
он закончен, здесь комья дёрна, стяжание электрона
сам горящий лофт в руках у партнёра как-то иконописней
вдоль краёв кинотеатра тянутся ласка и оборона
в перевёрнутой плащ-палатке срывается лебедь

и в фиолетовых ножнах сможет долго расти ребёнок
подсекать полгорла дымящейся анакру́сой
понитейл утянут невиннейшей из резинок
недомолвка горит между строк тебе как дорога в финку
оставайся хотя бы грустной

под порогом пустого дома закопай солёное сердце
не вдыхай. не затягивайся. переходи на восточный ветер.
переезжай с ладоней на безымянку.
пакетботы отходят, и мы начинаем рытьё убежищ.
мы вот-вот развлечёмся с чужой земляникой,
если она не дай свет не откажет нам в своих ядовитых лохмах.

Валентин Воронков.

за́ год стали теплей провода́, голубее тарелка
кривоватые птицы идут обниматься из терминала
их дверные петли смазаны извиникой
на желатиновых лёгких ожоги от родинала

факультет отельного бизнеса
он закончен, здесь комья дёрна, стяжание электрона
сам горящий лофт в руках у партнёра как-то иконописней
вдоль краёв кинотеатра тянутся ласка и оборона
в перевёрнутой плащ-палатке срывается лебедь

и в фиолетовых ножнах сможет долго расти ребёнок
подсекать полгорла дымящейся анакру́сой
понитейл утянут невиннейшей из резинок
недомолвка горит между строк тебе как дорога в финку
оставайся хотя бы грустной

под порогом пустого дома закопай солёное сердце
не вдыхай. не затягивайся. переходи на восточный ветер.
переезжай с ладоней на безымянку.
пакетботы отходят, и мы начинаем рытьё убежищ.
мы вот-вот развлечёмся с чужой земляникой,
если она не дай свет не откажет нам в своих ядовитых лохмах.

В этой новой реальности, где даже природные явления принимают искажённые формы, где провода становятся теплее, а небо над головой – неестественно голубым, символизируя какую-то странную, тревожную перемену, птицы, чья анатомия уже не соответствует привычным нормам, ищут утешения в объятиях, выходя из некоей абстрактной точки – терминала. Эти «кривоватые птицы», возможно, олицетворяют души, стремящиеся к близости, но несущие в себе изъяны, приобретённые в этом изменившемся мире. Их «дверные петли», смазанные «извиникой», намекают на попытки наладить контакт, на извинения за прошлые ошибки или несовершенства, но эти попытки, как и «ожоги от родинала» на «желатиновых лёгких», оставляют следы, болезненные и неистребимые.

Завершение «факультета отельного бизнеса» кажется метафорой утраты иллюзий или завершения определённого этапа жизни, где всё, что осталось – это «комья дёрна», символизирующие нечто приземлённое, возможно, разочарование, и «стяжание электрона» – поиск чего-то нового, но, вероятно, безрадостного и механистичного. Сам «горящий лофт», символ уюта и, возможно, некогда общего пространства, теперь находится «в руках у партнёра», и эта ситуация выглядит «иконописней», то есть чем-то сакральным, но отстранённым, лишённым личного тепла. Кинотеатр, как место коллективного переживания, становится ареной для борьбы «ласки и обороны», где нежность и защита сталкиваются, создавая напряжение. А «лебедь», символ красоты и грации, «срывается» из «перевёрнутой плащ-палатки», что может означать крушение идеалов или падение из защищённого, но искажённого мира.

В этом новом, странном мире, где даже развитие ребёнка происходит в «фиолетовых ножнах», что намекает на некоторую неестественность и ограниченность, жизнь продолжает свой путь. «Подсекать полгорла дымящейся анакру́сой» – это, вероятно, метафора принятия чего-то горького, но неизбежного, процесса, который сопровождается дымом, символом неопределённости и, возможно, саморазрушения. «Понитейл», причёска, ассоциирующаяся с юностью и невинностью, «утянут невиннейшей из резинок», что подчёркивает хрупкость этой невинности в данных условиях. «Недомолвка горит между строк тебе как дорога в финку» – это ощущение тайны, невысказанного, которое становится путеводной звездой, ведущей в неизвестность, возможно, в место, где можно скрыться. И в этой ситуации остаётся лишь одно – «оставайся хотя бы грустной», признавая реальность, но не теряя последней искры чувствительности.

Далее следует призыв к радикальному очищению и переменам. «Под порогом пустого дома закопай солёное сердце» – это акт избавления от эмоционального груза, от боли, которая была накопилась. «Не вдыхай. не затягивайся. переходи на восточный ветер.» – это метафора отказа от старых привычек, от саморазрушительных моделей поведения, и переход к новому, свежему, символизируемому «восточным ветром». «Переезжай с ладоней на безымянку» – это, возможно, призыв к смене фокуса, к отказу от непосредственного, тактильного взаимодействия в пользу более глубокого, символического или даже духовного. «Пакетботы отходят, и мы начинаем рытьё убежищ.» – это сигнал к тому, что старые пути и средства уже неактуальны, и необходимо искать новые формы защиты и выживания. И, наконец, «мы вот-вот развлечёмся с чужой земляникой, если она не дай свет не откажет нам в своих ядовитых лохмах.» – это мрачная ирония, говорящая о готовности к рискованным удовольствиям, к поиску чего-то запретного или опасного, но только в том случае, если сама эта опасность согласится быть источником мимолётного, возможно, даже фатального наслаждения.

Валентин Воронков.