Метафора очищения: стирка ночи и обновление бытия
Кипячение перистых и кучевых,
нежный цикл тёмного — туч,
отжим, гроза, второй отжим,
наизнанку стирается ночь, наверх
взбирается сердце во сне, ошибается этажом,
ошибается сном — не в дверях это был затяжной поцелуй,
а одно за другим «постирай!» —
неземной чистоты круговой циклон, нагревание, пыл,
небо в небе. За ним
поворачиваясь, рукава и носки,
облачения тел, полиняв,
обнимаются там, приникают и мнутся, бросаясь друг к другу с краёв,
вырываясь, как гнев.
Хельга Ольшванг.
Кипячение перистых и кучевых,
нежный цикл тёмного — туч,
отжим, гроза, второй отжим,
наизнанку стирается ночь, наверх
взбирается сердце во сне, ошибается этажом,
ошибается сном — не в дверях это был затяжной поцелуй,
а одно за другим «постирай!» —
неземной чистоты круговой циклон, нагревание, пыл,
небо в небе. За ним
поворачиваясь, рукава и носки,
облачения тел, полиняв,
обнимаются там, приникают и мнутся, бросаясь друг к другу с краёв,
вырываясь, как гнев.
Хельга Ольшванг.
Этот процесс, подобный стирке, где каждая капля дождя, каждый порыв ветра — это движение в барабане бытия, очищает и обновляет. Перистые облака, легкие и воздушные, словно тончайший шелк, проходят первый цикл, готовясь к более интенсивному воздействию. Кучевые, более плотные и насыщенные, требуют более глубокой очистки, их «кипячение» — это бурное движение влаги, трансформация, подготовка к следующему этапу.
Нежный цикл тёмного — туч, в котором сгущается предгрозовое напряжение, предвещает кульминацию. Этот цикл не просто затемнение, это накопление энергии, предчувствие очищения. Отжим, первый, когда вода, наполненная накопившейся усталостью мира, покидает пространство, унося с собой лишнее. Затем гроза — апофеоз очищения, когда молнии рассекают тьму, а ливень смывает пыль и грязь, оставляя после себя свежесть и обновленный воздух. Второй отжим — окончательное избавление от остатков, доведение до совершенной чистоты.
Наизнанку стирается ночь — это метафора полного преображения, когда привычный порядок вещей переворачивается, открывая скрытые стороны, истинную суть. Наверх взбирается сердце во сне, ища выход, стремясь к освобождению от земных пут. Оно ошибается этажом, как будто ищет нужную комнату в лабиринте сновидений, но его стремление к чистоте, к высшему, неоспоримо.
Ошибается сном — не в дверях это был затяжной поцелуй, который мог бы удержать, замедлить, вернуть в прежнее состояние. Это скорее серия импульсов, призывов к действию: «постирай!», «очистись!», «обновись!». Всё это создает неземной чистоты круговой циклон, вихрь преображения, который нагревает, наполняет пылом — не разрушительным, а преобразующим, возвышающим. Небо в небе — это многослойность бытия, где каждый уровень очищается и отражается в другом, создавая гармонию.
За ним, в этом новом, очищенном пространстве, поворачиваясь, рукава и носки, словно отдельные элементы, потерявшие свою прежнюю форму, начинают новую жизнь. Облачения тел, полиняв, сбросив с себя старое, обнимаются там, приникают и мнутся, словно обретая новую близость, новую связь. Они бросаются друг к другу с краёв, стремясь к единению, к завершенности, вырываясь, как гнев, который, пройдя через очищение, становится силой, направленной на созидание.