Пролив Беллинсгаузена: Сюрреализм повседневности в тексте Александра Гааба

Пролив Беллинсгаузена где это рядом рынок, футбольное поле, школа – эти образы, словно обрывки воспоминаний, всплывают в сознании, создавая причудливую мозаику повседневности. Узнаваемые детали быта переплетаются с чем-то неуловимым, почти сюрреалистичным. Вечное перо со свистком на майке – не сразу удается распознать в нем символ, возможно, напоминание о детских играх или о чем-то более глубоком, недоступном простому взгляду. И вот уже возникает ощущение, что спасения нет, что все эти разрозненные фрагменты сливаются в единую картину, где нет четких границ между реальностью и фантазией.

Сколько в день ерунды по дороге домой – эта фраза пропитана усталостью от рутины, от бесконечного потока мелочей, которые забивают голову, отвлекая от главного. Но даже в этой суете проскальзывают детские мотивы: «зайка серенький не боюсь укола» – это, кажется, попытка заглушить страх, убедить себя в собственной храбрости, или, быть может, отголосок беззаботного детства, когда даже уколы казались менее страшными.

Вся надежда на них – на кого «них»? На эти образы, на эти слова, которые, как будто, несут в себе какой-то скрытый смысл, какую-то опору. «Посторожи пока откушу кусочек гаваны» – здесь явный контраст между прозаичным действием и экзотическим образом, создающим атмосферу маленького, личного ритуала, момента уединения посреди хаоса.

Тяготение к совершенной форме – это стремление к гармонии, к идеалу, которое проявляется даже в самых неожиданных ситуациях. «В темный лес под дождем весенний» – образ, полный меланхолии и красоты, где природа отражает внутреннее состояние. Скороводка шипит под утро – это уже более земная, бытовая деталь, но и она вплетена в общую канву, создавая ощущение пробуждения, начала нового дня. «Полетим на воздушном шарике» – мечта о полете, о свободе, о возможности вырваться из обыденности. Но тут же следует резкое «больно надо», возвращающее к реальности, к скептицизму.

Запах морского цвета на чистом воротничке – это удивительно точное наблюдение, передающее ощущение свежести, чистоты, но с примесью чего-то природного, дикого. «Проводи их в ванную» – это может быть как буквальным действием, так и метафорой очищения, избавления от чего-то ненужного. «Где мои болотные сапоги, милый друг, с легким сердцем тебе киваю» – этот вопрос и ответ создают картину доверия, дружеской поддержки, несмотря на кажущуюся абсурдность ситуации.

«Покорми голубей выключи газ конец связи курица помада» – эти фразы, как яркие вспышки, сменяют друг друга, создавая ощущение быстрой, обрывочной речи, характерной для внутреннего монолога или спонтанного разговора. Они отражают мельтешение мыслей, перескакивающих с одного на другое.

«Во всем виноват ветер, песок golden двести двадцать вольт в кальсонах» – здесь уже полный сюрреализм. Ветер и песок – природные стихии, а «golden» – возможно, отсылка к чему-то блестящему, привлекательному, но в то же время неуловимому. А «двести двадцать вольт в кальсонах» – это уже чистое гротескное изображение дискомфорта, неожиданного и неприятного ощущения.

«Коготки стучат по полу в темноте где-то капает и опять кривая» – эти звуки и образы создают атмосферу тревоги, неизвестности. Что-то происходит, что-то невидимое, но ощутимое. «Кривая» – это может быть кривая линия, кривая дорога, или даже просто искаженное восприятие.

«Потому что тебе не спрятаться лучше не спорь яблоко спросонок» – финальная фраза, полная фатализма и смирения. Невозможно убежать от того, что предначертано, от своих мыслей, от своих страхов. «Яблоко спросонок» – образ чего-то простого, природного, но в контексте этой фразы приобретает оттенок неизбежности, как будто сама природа диктует свои правила.

Александр Гааб.