Потеря себя: размышления о самоощущении в стихах Евгении Риц

Я стала менее интересна сама себе,
Чем собственное запястье, покрытое мелкими волосками,
И я ещё долго могу так сидеть,
Ловить прозрачное колыханье
Пловчихи-занавеси о водную гладь стекла —
Как она ловко, не ведающая испуга,
О, если б я тоже вот так всё плыла, плыла
И вся состояла из тюля, комочков каких-то, пуха;
Или встык бы стояла с самой собой,
Подобно стене под обоями и коврами;
Или несла бы тепло батарейной сквозной трубой,
Которую неизвестно где и когда ковали…

Но нет — я не вещь, не предмет, а так —
Пластилин, случайно обретший форму,
И любой дырявый башмак
Меня обгонит, даже и давши фору;
Любая засуха выпьет меня, как лист,
Но не никто не положит меня в гербарий.
Я лимонадной пеной из горла стекаю вниз
И выдыхаюсь собственными губами.

Евгения Риц.

Я стала менее интересна сама себе,
Чем собственное запястье, покрытое мелкими волосками,
И я ещё долго могу так сидеть,
Ловить прозрачное колыханье
Пловчихи-занавеси о водную гладь стекла —
Как она ловко, не ведающая испуга,
О, если б я тоже вот так всё плыла, плыла
И вся состояла из тюля, комочков каких-то, пуха;
Или встык бы стояла с самой собой,
Подобно стене под обоями и коврами;
Или несла бы тепло батарейной сквозной трубой,
Которую неизвестно где и когда ковали…

Но нет — я не вещь, не предмет, а так —
Пластилин, случайно обретший форму,
И любой дырявый башмак
Меня обгонит, даже и давши фору;
Любая засуха выпьет меня, как лист,
Но не никто не положит меня в гербарий.
Я лимонадной пеной из горла стекаю вниз
И выдыхаюсь собственными губами.

Забывая себя, как забывают старые письма,
Что лежат в пыльном ящике, среди прочих бумаг,
И когда их случайно найдешь, то лишь смутно припомнишь,
Кто их написал, и зачем, и к кому этот знак.

Моя жизнь – это эхо, что звучит в пустом зале,
Где нет никого, кто бы мог его услышать.
Я – отражение в зеркале, что давно потускнело,
И каждая трещина делает образ лишь тише.
Я – тень, что скользит по стене, не имея веса,
И ветер, что гуляет в пустых коридорах.
Моя сущность – лишь мимолетная мысль, что исчезла,
Оставшись в сознании лишь слабым узором.

Я – пыль на старинной книге, что никто не читает,
И паутина, что плетется в забытом углу.
Моя суть – это пустота, что меня заполняет,
И я растворяюсь в ней, как в бездонном пруду.

Я – недописанный стих, что лежит на столе,
Слова замирают, не находя продолженья.
Я – эскиз, что остался в альбомной пыли,
Без цвета, без формы, без всякого движенья.

Я – камень, что выбросило море на берег,
Окатанный волнами, но все же забытый.
Я – взгляд, что скользит по поверхности, не видя,
Всего, что скрывается в глубинах, не вскрытый.

Я – звук, что теряется в шуме дня,
Как шепот, что тонет в людском разговоре.
И каждая мысль, что приходит ко мне,
Лишь слабая искра, что гаснет на заре.

Я – птица, что бьется о стекло, не зная,
Что путь к свободе лежит совсем иначе.
И каждый мой вздох – это шаг от себя,
К тому, чего нет, и чего быть не может.

Я – просто мгновение, что быстро проходит,
Как капля дождя, что стекает по стеклам.
И лишь мое имя, быть может, напомнит,
О том, что когда-то я здесь была, но…

Но это уже не имеет значения,
Ведь я – лишь пластилин, что ждет новой формы.
И каждый мой облик – лишь миг, лишь явление,
Что сменится новым, совсем непохожим.

Евгения Риц.