Нежность

пришёл.

зачем, спрашивается, пришёл, когда казалось, что всё уже сказано, все тропы исхожены, все слова произнесены и забыты. зачем, когда я, хозяин этого пространства, этого хрупкого мира, сотворенного из звуков и тишины, мог бы, одним лишь усилием воли, стереть саму возможность его появления, его навязчивого присутствия.

я ведь сильней его —
сотру слово

и перестанет

существовать.

само понятие «пришёл», его необратимость, его свершившееся действие. исчезнет след, не останется отпечатка, не будет даже воспоминания о том, что он был. ведь всё, что существует, существует благодаря слову. и если слово будет стерто, то и сам объект этого слова перестанет быть. это простая, но пугающая истина, которую я, как творец, прекрасно осознаю.

но он — говорит, будто бы не слыша моих внутренних монологов, будто бы игнорируя мою силу, мою власть над реальностью, —
отнесу тебя тогда
на берег моря
где с тобой будут знаться
лишь пропахшие солью
чайки

он предлагает не уничтожение, а преображение. не забвение, а уединение. не пустоту, а особое, призрачное существование. берег моря — это граница миров, место, где реальность истончается, где границы стираются. там, где шум волн заглушает все остальные звуки, где ветер разносит запахи соли и водорослей, где небо сливается с горизонтом, там, говорит он, будет моё новое пристанище.

и только чайки, эти вечные странницы, эти беспризорные души, парящие над бездной, будут моими спутниками. они, чьи крики подобны плачу, чьи перья несут на себе отпечаток бесконечного странствия, чьи глаза видели всё, что скрыто под водой и над ней, — они будут моими молчаливыми собеседниками. они не спросят «зачем», они не попытаются меня стереть. они просто будут. и я буду. в этой бесконечной, соленой тишине, где само время течет по-другому, где бытие растворяется в вечности. это не уничтожение, это — переход. и в этом переходе, возможно, кроется та самая нежность, которую я так долго отрицал.

Кирилл Медведев.