Преодоление препятствий и обретение свободы

Я направил в облака
Объебошенные крыла,
Только цель моя далека,
И мешает мне урла.

Я нечуемую смолу
Растоплю на ярый воск,
Жалом праведным урлу
Я ужалю в их общий мозг.

Стану острым я, как стрела,
Излечу я свой старикоз,
А обжоханная урла
Превратится в гнутых стрекоз.

Полетят стрекозы домой,
В неподвижную Сибирь,
Их там встретит глухонемой,
Неприятный довольно Хмырь.

И наступит громный июль,
И мешать не будет мне никто,
И тогда я сяду за Руль,
Помолившись деду Пихто.

Сладкий гром в облаках бабах,
Терпкий ад под землёй тытых…
Я стряхну стародавний страх
С объебошенных крыл моих.

Я водой города спалю,
Я поля огнём напою,
А потом я лягу — посплю,
Чтоб проснуться в тёмном раю.

Шиш Брянский.

Я направил в облака
Объебошенные крыла,
Только цель моя далека,
И мешает мне урла.
Эта урла – не просто помеха, это воплощение всего, что тянет вниз, что сковывает, что заставляет сомневаться в собственных силах. Она словно туман, плотный и липкий, окутывающий разум, лишающий четкости видения, затуманивающий горизонт. Я чувствую ее присутствие, ее холодное дыхание на затылке, ее шепот, полный сомнений и страхов, пытающийся заглушить внутренний голос, зовущий вперед.

Я нечуемую смолу
Растоплю на ярый воск,
Жалом праведным урлу
Я ужалю в их общий мозг.
Эта смола – метафора накопившейся боли, невысказанных обид, затаенной злости, которые, подобно вязкой субстанции, сковывают движения, препятствуют росту. Но я найду в себе силы растопить ее, превратить в нечто иное, в тот самый ярый воск, который станет топливом для моего праведного гнева. Жало – это моя решимость, мой острый ум, моя воля, направленные на то, чтобы пронзить коллективное сознание урлы, разрушить ее иллюзии, ее ложные догмы. Ужалить в их общий мозг – значит пробудить их от оцепенения, заставить осознать свою несостоятельность, свое невежество.

Стану острым я, как стрела,
Излечу я свой старикоз,
А обжоханная урла
Превратится в гнутых стрекоз.
Стать острым, как стрела – значит обрести точность, целеустремленность, способность пронзить любую преграду. Излечить старикоз – это не просто избавиться от физической немощи, это значит сбросить оковы старости духа, обрести юношеский задор, неукротимую энергию. А урла, лишенная своей силы, своего влияния, станет лишь бледной тенью себя прежней, подобно гнутым стрекозам, потерявшим свою грацию и скорость, обреченным на бесцельное порхание.

Полетят стрекозы домой,
В неподвижную Сибирь,
Их там встретит глухонемой,
Неприятный довольно Хмырь.
Эта Сибирь – символ забвения, место, куда отправляется все, что потеряло свою актуальность, свою значимость. Глухонемой Хмырь – это олицетворение равнодушия, безразличия, неспособности воспринимать новое, прогрессивное. Он будет встречать их с неизменным, неприятным выражением лица, символизируя конец их пути, их полную бессмысленность.

И наступит громный июль,
И мешать не будет мне никто,
И тогда я сяду за Руль,
Помолившись деду Пихто.
Громный июль – время расцвета, время, когда природа достигает своего апогея, когда все живое полно сил и энергии. Это будет время моего триумфа, время, когда я, освободившись от пут, смогу полностью взять управление своей судьбой в свои руки. Сесть за Руль – значит принять ответственность, стать капитаном своего корабля, плывущего по океану жизни. Молитва деду Пихто – это обращение к древним силам, к мудрости предков, к той незримой поддержке, которая всегда была со мной.

Сладкий гром в облаках бабах,
Терпкий ад под землёй тытых…
Я стряхну стародавний страх
С объебошенных крыл моих.
Сладкий гром – это предвестие перемен, гром, несущий не разрушение, а обновление. Терпкий ад – это все то негативное, что накопилось в глубинах души, все те страхи и сомнения, которые приходилось преодолевать. Я стряхну этот страх, как пыль, освобожу свои крылья, чтобы они вновь обрели силу и легкость.

Я водой города спалю,
Я поля огнём напою,
А потом я лягу — посплю,
Чтоб проснуться в тёмном раю.
Эти парадоксальные строки – метафора полного преображения. Сжигая города водой и напоя поля огнем, я символически уничтожаю старый порядок, старые ценности, чтобы на их месте возникло нечто новое, более совершенное. А сон в темном раю – это переход в иное состояние бытия, где хаос прошлого уступает место гармонии будущего, где темнота не пугает, а успокаивает, предвещая рассвет.

Шиш Брянский.