ЕЩЁ ВЕЕР
В мечтах без правил я исчезну,
Но детской не пугайся лжи:
Крыло мое, ныряя в бездну,
В руке счастливой удержи!
Прохлада пленных дуновений
С вечерней сходит высоты,
И с каждым взмахом дерзновенней
Пространство раздвигаешь ты.
До головокруженья пьяный,
Простор, как поцелуй, дрожит:
Непостоянно постоянный,
Он сам себе принадлежит.
О миг неизреченно сладкий! —
Твой смех, с уступа на уступ,
По сомкнутой сбегает складке
От уголка прикрытых губ.
На землю розовое лето
Закатным скипетром легло, —
Так в тихом пламени браслета
Недвижно белое крыло.
Стефан Малларме.
Перевод Романа Дубровкина.
ЕЩЁ ВЕЕР
В мечтах без правил я исчезну,
Но детской не пугайся лжи:
Крыло мое, ныряя в бездну,
В руке счастливой удержи!
Это не просто просьба, а, скорее, мольба, обращенная к невидимому существу, к той силе, что держит в руках нечто хрупкое, но могущественное – веер. Веер, который символизирует не только прохладу и легкое движение воздуха, но и целый мир, полный тайн и возможностей. В этом мире, где «мечты без правил», где нет ограничений и законов, лирический герой готов раствориться, исчезнуть, стать частью чего-то большего. Но он просит не бояться «детской лжи», которая может показаться наивной или нереалистичной. Это ложь, рожденная чистотой и непосредственностью детского восприятия, где возможно всё, даже полет в бездну. И именно это «крыло», возможно, крыло того самого веера, ныряет в эту бездну, символизирующую неизвестность, глубины подсознания или даже смерть. Важно, чтобы оно было удержано «в руке счастливой», что подчеркивает необходимость доверия и гармонии между тем, кто управляет, и тем, что управляется.
Прохлада пленных дуновений
С вечерней сходит высоты,
И с каждым взмахом дерзновенней
Пространство раздвигаешь ты.
Здесь мы ощущаем физическое присутствие веера. «Пленные дуновения» – это воздух, пойманный и выпущенный движением веера, создающий легкий ветерок. Это прохлада, которая приходит с «вечерней высоты», с наступлением сумерек, когда мир замедляется, а воздух становится более свежим. И каждый взмах веера, этот «дерзновенный» жест, не просто двигает воздух, он «раздвигает пространство». Это метафора того, как веер открывает новые горизонты, расширяет границы воспринимаемого мира. Он как будто создает новые измерения, где возможно больше, где можно дышать полной грудью.
До головокруженья пьяный,
Простор, как поцелуй, дрожит:
Непостоянно постоянный,
Он сам себе принадлежит.
Это описание самого пространства, которое создается или открывается веером. Оно «до головокруженья пьяное» от собственной свободы и безграничности. «Простор, как поцелуй, дрожит» – это ощущение нежности, трепета, мимолетности, но в то же время страстности. Простор здесь живой, он откликается на каждое движение, на каждое дуновение. Особую силу имеет парадокс «непостоянно постоянный». Это пространство, которое постоянно меняется, но в своей изменчивости оно обретает свою постоянство. Оно не подчиняется внешним законам, оно «само себе принадлежит», оно автономно и самодостаточно. В этом можно увидеть отражение природы искусства, которое постоянно развивается, но сохраняет свою сущность.
О миг неизреченно сладкий! —
Твой смех, с уступа на уступ,
По сомкнутой сбегает складке
От уголка прикрытых губ.
Теперь внимание переключается на некий образ, возможно, на ту, кто держит веер, или на воплощение этого пространства. Этот «миг» настолько сладок, что его трудно описать словами – «неизреченно сладкий». И этот миг сопровождается «смехом», который «с уступа на уступ» сбегает. Это образ легкого, игривого смеха, который переливается, как эхо, от одной складки веера к другой, от одной поверхности к другой. Смех этот «по сомкнутой сбегает складке», что подчеркивает его изящество и тонкость. Он исходит «от уголка прикрытых губ», намекая на сдержанность, на нежность, на загадочность. Это образ, полный чувственности и утонченности.
На землю розовое лето
Закатным скипетром легло, —
Так в тихом пламени браслета
Недвижно белое крыло.
Последняя строфа создает яркую визуальную картину. «Розовое лето» – это метафора теплого, солнечного времени года, окрашенного в нежные, пастельные тона заката. Это лето, которое «легло» на землю, как будто это некое торжественное событие, отмеченное «закатным скипетром». Скипетр, символ власти и величия, здесь ассоциируется с закатом, с его величественной красотой. И в этой картине, полной света и цвета, мы видим образ «белого крыла», которое «недвижно» лежит «в тихом пламени браслета». Это крыло, возможно, часть того самого веера, теперь замерло. Оно находится в «тихом пламени браслета», что может означать некое украшение, или же это метафора внутренней энергии, спокойного, но мощного внутреннего света. Это финальный образ, где движение сменяется покоем, а мимолетность – застывшей красотой, словно запечатленный на века момент.
Стефан Малларме.
Перевод Романа Дубровкина.