ANGELICA SYLVESTRIS
Я падаю, как падают во сне –
Стеклянный гул, железная дорога –
В темно-зеленом воздухе к луне,
У входа в лес разбившейся на много
Седых, как лунь, молочных лун, седым,
Нанизанным на столбики тумана
Июльским днем – как будто слишком рано
Зажгли фонарь, и свет похож на дым
И луноликих ангелов, когда
Они плывут вдоль рельс в режиме чуда –
Откуда ты важнее, чем куда,
Пока куда важнее, чем откуда –
Белея на границе темноты;
Вагоны делят пустоту на слоги:
Ты-то-во-что ты был влюблен в дороге,
Ты-там-где-те кого не предал ты.
Дмитрий Веденяпин.
ANGELICA SYLVESTRIS
Я падаю, как падают во сне –
Стеклянный гул, железная дорога –
В темно-зеленом воздухе к луне,
У входа в лес разбившейся на много
Седых, как лунь, молочных лун, седым,
Нанизанным на столбики тумана
Июльским днем – как будто слишком рано
Зажгли фонарь, и свет похож на дым
И луноликих ангелов, когда
Они плывут вдоль рельс в режиме чуда –
Откуда ты важнее, чем куда,
Пока куда важнее, чем откуда –
Белея на границе темноты;
Вагоны делят пустоту на слоги:
Ты-то-во-что ты был влюблен в дороге,
Ты-там-где-те кого не предал ты.
Этот сон, подобный падению, окутан атмосферой таинственности и неопределенности. Железная дорога, этот символ пути и движения, здесь звучит как «стеклянный гул», намекая на хрупкость и иллюзорность происходящего. Движение «в темно-зеленом воздухе к луне» создает сюрреалистический пейзаж, где реальность переплетается с фантазией. Лес, разделяющийся на множество «седых, как лунь, молочных лун», придает этому образу потустороннюю, почти мистическую окраску. Этот лес – не просто деревья, а скопление призрачных свечений, напоминающих о лунном свете, но преломленном, искаженном.
Туман, «нанизанный на столбики», словно создает невидимые преграды, усложняя восприятие. Июльский день, обычно ассоциирующийся с жарой и ярким светом, здесь отмечен неестественной, ранней иллюминацией: «как будто слишком рано зажгли фонарь». Этот искусственный свет, «похожий на дым», лишь усиливает ощущение нереальности, размывая границы между явью и сновидением.
В этом странном, мерцающем мире появляются «луноликие ангелы», плывущие вдоль рельс «в режиме чуда». Их присутствие привносит элемент божественного или трансцендентного, но их движение по железной дороге, символу земного пути, создает парадоксальное сочетание. Вопрос «Откуда ты важнее, чем куда» ставит под сомнение привычную логику, где направление движения имеет первостепенное значение. Здесь же акцент смещается на происхождение, на изначальное состояние, на то, что привело сюда. А затем следует еще более глубокое уточнение: «Пока куда важнее, чем откуда». Это говорит о том, что в данном состоянии, в данном сне, само движение, само нахождение «куда» – в этом странном, туманном, лунном пейзаже – имеет большую значимость, чем точка отправления. Это состояние погружения в момент, в переживание, где прошлое отступает, а будущее еще не обрело четких очертаний.
Вагоны, словно отрывки мыслей или воспоминаний, «делят пустоту на слоги». Каждый слог – это отдельная, самодостаточная фраза, несущая в себе глубокий смысл. «Ты-то-во-что ты был влюблен в дороге» – это напоминание о прошлых привязанностях, о тех моментах, когда любовь освещала путь, делая его осмысленным. Это воспоминание о тех, кто или что наполняло жизнь смыслом во время путешествия, будь то реальное или метафорическое. А следующая строка, «Ты-там-где-те кого не предал ты», указывает на присутствие тех, кому вы остались верны, тех, кто остается с вами, несмотря на все перипетии пути. Это утешение, якорь в бушующем море сновидения, напоминание о нерушимости уз и о ценности верности. В этом сне, где реальность искажена, а время кажется текучим, эти две фразы становятся столпами, напоминающими о том, что остается неизменным: о любви и верности.