ИЮЛЬСКИЙ ДОЖДЬ

обгоняет на самокате
в сером свитере в голубых джинсах длинноволосая
русоволосая это почему-то кажется важным
словно части одного целого, разнесенные ветром по разным траекториям жизни. Она, словно птица, скользящая над мокрым асфальтом, чувствует приближение чего-то неизбежного, предвкушает его с той особой, чуть трепетной ясностью, что приходит с летними ливнями.

навстречу ей, мимо, в синем троллейбусе
такая же русоволосая в сером же свитере
склонившаяся вермееровски над телефоном как над письмом
внутри этого движущегося мира, где каждый пассажир – своя отдельная история, другая, почти зеркальное отражение первой, погружена в виртуальную реальность, которая порой кажется более реальной, чем окружающая действительность. Ее пальцы, ловко перебирающие экран, словно ищут ответы на вопросы, которые не заданы вслух, а лишь шепчутся в глубине души. Эта поза, напоминающая старинные полотна, где женщины внимательно изучают строки писем, добавляет сцене меланхоличной красоты, подчеркивая одиночество в толпе.

падает наконец первая или сто пятьдесят первая
капля дождя
первая, предвещающая ливень, или одна из тех, что уже успели превратить пыльные улицы в блестящие зеркала, неважно. Важно само ощущение – легкое касание, обещание прохлады и обновления, предвестие того, что скоро мир вокруг изменится, станет более приглушенным, интимным.

ощущение дня, то самое, пронизывающее
не дающее остановиться чтобы не стало больно
как было когда-то больно:
это чувство, знакомое многим, когда кажется, что если остановишься хоть на миг, вся накопленная боль, вся тяжесть невысказанного и несбывшегося нахлынет с новой силой. Оно толкает вперед, заставляет двигаться, идти, бежать, словно пытаясь убежать от самого себя, от теней прошлого, которые, кажется, вот-вот схватят за пятки.

две одинаковые так и не встретившиеся
пятичасовой как чай вечерний июльский дождь
черный мужской зонт в рюкзаке
мечтала о нём два года
купила зимой случайно пробегая закрывающийся пустой ТЦ
они, эти две русоволосые, словно две параллельные линии, идущие рядом, но обреченные никогда не пересечься, как и этот долгий, тягучий, словно заваренный по всем правилам чай, дождь, что льется уже который час, наполняя воздух влагой и ароматом мокрой земли. А в рюкзаке – черный зонт, символ надежды, приобретенный когда-то, в момент спонтанного порыва, в опустевшем торговом центре, который вот-вот закроет свои двери, оставляя лишь эхо шагов и призраки распродаж. Он ждет своего часа, обещая защиту от стихии, но не от той, что бушует внутри.

случайность это имя тебе и мне
словам которые не должны были быть сказаны
но были сказаны
именно так, через череду случайностей, которые кажутся предначертанными, переплетаются судьбы, рождаются и умирают чувства. Слова, эти легкие, но порой разрушительные сущности, вырвались тогда, когда их не должно было быть, подобно тому, как первые капли дождя падают в тишине, нарушая ее.

словам которые должны были быть забыты
и были забыты
и те, что должны были остаться в прошлом, раствориться в памяти, как сахар в горячем чае, но остались, оставив горький осадок. И те, которые, напротив, были стерты, забыты, словно их никогда и не существовало, оставив лишь пустоту там, где когда-то было что-то важное.

Екатерина Симонова.