ЗАМЕДЛЕННЫЙ АВГУСТ
день проходил
словно мелкими листьями
сором Земли дорогим
в мире дождя (или в небе дождя)
смутно мы были роились
не загораясь и не засветя — в океане
божьем – как в остове бело-бескрайнем… — и надо сказать:
это спокойно и трудно
жить-проживать и глаза не поднять
чтоб засветиться — и неким сырьем
в боге (позволю себе это слабое знание)
мокнуть — бывая его притяжением
собственным — книзу
Геннадий Айги.
ЗАМЕДЛЕННЫЙ АВГУСТ
день проходил
словно мелкими листьями
сором Земли дорогим
в мире дождя (или в небе дождя)
смутно мы были роились
не загораясь и не засветя — в океане
божьем – как в остове бело-бескрайнем… — и надо сказать:
это спокойно и трудно
жить-проживать и глаза не поднять
чтоб засветиться — и неким сырьем
в боге (позволю себе это слабое знание)
мокнуть — бывая его притяжением
собственным — книзу
В этом замедленном августе, когда сама ткань времени, кажется, истончается, и каждый миг оседает, подобно опавшей листве, устилая дороги бытия, мы, существа, пребывающие в стихии дождя, будь то дождь, орошающий мир, или дождь, проливающийся в небесах, ощущаем себя смутным роем. Этот рой, не вспыхивающий ярким пламенем осознания, не освещающий себя внутренним светом, растворяется в безбрежном океане Божьего присутствия. Этот океан предстает как бело-бескрайний остов, как первозданная пустота, в которой мы, подобно частицам, обретаем свое место.
И, признаюсь, это состояние – одновременно спокойное и исполненное невыразимой трудности. Трудно жить, проживать эти мгновения, удерживая взгляд от стремления «засветиться», от желания обрести отчетливую форму, яркое самосознание. Трудно не быть «неким сырьем», некой податливой массой, которая, будучи погруженной «в боге», по мере своих, возможно, слабых, но искренних попыток познания, «мокнет». Это мокнутие – не пассивное погружение, а скорее активное бытие, становление частью Его притяжения, подчинение его невидимым, но могучим силам, которые направляют нас, склоняют «собственным – книзу», к земле, к истокам, к той самой материнской почве, из которой произрастают и листья, и мы сами. Августовская влага, пропитывающая воздух, становится метафорой этой всепроникающей божественной сущности, которая, не требуя ярких проявлений, тихо и неумолимо формирует нашу реальность, наши внутренние ландшафты, наши неосознанные стремления. Это время, когда внешние события отступают на второй план, уступая место глубокому внутреннему переживанию, ощущению себя частью чего-то большего, непостижимого, но неизменно присутствующего.
Геннадий Айги.