Взгляд из окна наружу и вниз

Чёрная сырая земля острые жёлтые листья на земле

Свежевыкрашенная зелёная оградка вокруг них

Красная детская качель пустая вздрагивает посередине

Жизнь хрупкая как старая китайская чашка:

• Чёрное жёлтое зелёное красное прикидывающиеся живыми
• На потрескавшемся бледном фоне
• Пар от пока ещё горячего чая

Пустота снаружи делает меня всё меньше и меньше

Пустота внутри делает меня больше и больше

Идеальное равновесие: капля на конце ветки

За секунду до того как упасть

Екатерина Симонова.

Взгляд из окна наружу и вниз. Мир, предстающий перед взором, словно замершая картина, где каждая деталь наполнена особым, почти осязаемым смыслом. Чёрная сырая земля, пропитанная влагой осеннего дождя, кажется бездонной, поглощающей свет и звуки. На её бархатистой поверхности, словно россыпь драгоценных камней, лежат острые жёлтые листья. Каждый лист – это история ушедшего лета, шепот ветра, последний вздох природы перед долгим зимним сном. Они яркие, но уже хрупкие, готовые рассыпаться от малейшего прикосновения.

Свежевыкрашенная зелёная оградка, аккуратно очерчивающая этот маленький уголок природы, контрастирует с естественной дикостью листьев. Её ровные линии символизируют порядок, заботу, попытку сохранить ускользающую красоту. Но даже эта оградка не в силах остановить время, не в силах удержать тепло уходящих дней. А посреди этого застывшего мгновения – красная детская качель. Она пустая, но кажется, что ещё недавно здесь звучал детский смех, ощущался радостный визг. Сейчас она лишь вздрагивает от лёгкого порыва ветра, словно призрак прошлого, напоминающий о тех, кто оставил её.

Жизнь, в своём эфемерном проявлении, хрупкая как старая китайская чашка. Её красота – в тонкости фарфора, в изящных узорах, в истории, которую хранят трещинки. Чёрное, жёлтое, зелёное, красное – цвета, которые мы видим вокруг, прикидывающиеся живыми, наполненные энергией, но на самом деле лишь отражающие свет, подобно краскам на чашке. Они существуют на потрескавшемся, бледном фоне, который напоминает о конечности всего сущего, о неизбежности увядания. А над всем этим – пар от пока ещё горячего чая. Он поднимается лёгкой дымкой, символизируя мимолетность момента, тепло, которое ещё осталось, но которое скоро рассеется в воздухе, как и сама жизнь. Этот пар, словно дыхание, создаёт ощущение присутствия, но одновременно подчёркивает эфемерность.

Пустота снаружи, этот безмолвный, застывший мир, делает меня всё меньше и меньше. Она поглощает, растворяет, уменьшает мою значимость в масштабах вечности. Я становлюсь лишь песчинкой, каплей в океане времени. Но парадоксально, пустота внутри, это чувство опустошенности, экзистенциальной тоски, делает меня больше и больше. Она расширяет мои границы, заставляет смотреть вглубь себя, исследовать бездны собственного сознания. В этой внутренней пустоте рождается осознание, понимание, способность чувствовать глубже.

Таким образом, достигается идеальное равновесие. Я ощущаю себя как капля на конце ветки. Напряжённая, полная потенциальной энергии, готовая в любой момент сорваться вниз. Это состояние ожидания, предельной концентрации, когда вся жизнь сосредоточена в одном крошечном объёме. Секунда до того, как упасть. Секунда до полного освобождения, до растворения, до нового начала. Этот момент – символ переломной точки, когда прошлое отпускается, а будущее ещё не определено, но неизбежно.

Екатерина Симонова.