ПИРЫ
Пью горечь тубероз, небес осенних горечь
И в них твоих измен горящую струю.
Пью горечь вечеров, ночей и людных сборищ,
Рыдающей строфы сырую горечь пью.
Исчадья мастерских, мы трезвости не терпим.
Надежному куску объявлена вражда.
Тревожный ветр ночей – тех здравиц виночерпьем,
Которым, может быть, не сбыться никогда.
Наследственность и смерть – застольцы наших трапез
И тихою зарей – верхи дерев горят –
B сухарнице, как мышь, копается анапест,
И золушка, спеша, меняет свой наряд.
Полы подметены, на скатерти – ни крошки,
Как детский поцелуй, спокойно дышит стих,
И золушка бежит – во дни удач на дрожках,
А сдан последний грош, – и на своих двоих.
Борис Пастернак.
ПИРЫ
Пью горечь тубероз, небес осенних горечь
И в них твоих измен горящую струю.
Пью горечь вечеров, ночей и людных сборищ,
Рыдающей строфы сырую горечь пью.
Это не просто поэтические образы, а отражение глубинного переживания, состояния души, где каждый вдох наполнен меланхолией и болью. Туберозы, часто ассоциирующиеся с печалью и смертью, вторят осеннему небу, символу увядания и прощания. Измены, подобно горящей струе, обжигают изнутри, оставляя след разочарования. Вечера, ночи, людные сборища – все это становится фоном для внутренней бури, а «рыдающая строфа» – это сама поэзия, ставшая голосом страдания.
Исчадья мастерских, мы трезвости не терпим.
Надежному куску объявлена вражда.
Тревожный ветр ночей – тех здравиц виночерпьем,
Которым, может быть, не сбыться никогда.
Здесь автор говорит о своей творческой натуре, о непримиримости к обыденности, к «трезвости» в общепринятом смысле. Художник, поэт – это тот, кто постоянно находится в поиске, кто не довольствуется «надежным куском», стабильностью, которая кажется ему враждебной. «Исчадья мастерских» – это те, кто создает, кто творит, и их стихия – это волнение, сомнение, неопределенность. «Тревожный ветр ночей» становится символом этого состояния, а «здравицы», тосты, которые произносятся в эти моменты, – это не столько пожелания успеха, сколько скорее мечты, надежды, которые могут так и остаться несбывшимися. Это отражение неуверенности в завтрашнем дне, свойственной творческим личностям, которые часто живут на грани, в постоянном поиске вдохновения и признания.
Наследственность и смерть – застольцы наших трапез
И тихою зарей – верхи дерев горят –
B сухарнице, как мышь, копается анапест,
И золушка, спеша, меняет свой наряд.
Наследственность и смерть – это две вечные темы, которые неизбежно присутствуют в жизни каждого человека, и в жизни художника они обретают особую остроту. Они становятся «застольцами», спутниками жизни, частью ее неотъемлемой трапезы. «Тихою зарей» – это переходное время, когда мир еще спит, но уже предчувствует пробуждение. «Верхи дерев горят» – яркий образ, возможно, символизирующий как природное явление, так и внутреннее горение, страсть, которая может охватить душу. В этом контексте «анапест», один из стихотворных размеров, «копается, как мышь», в «сухарнице» – символе обыденности, обывательского быта. Это говорит о том, что даже в самых простых вещах, в повседневности, рождаются и живут высокие поэтические образы. «Золушка», меняющая свой наряд, – это метафора преображения, перехода от одного состояния к другому, от обыденности к празднику, от труда к отдыху, от скорби к радости. Это образ, который подчеркивает изменчивость жизни и возможность чудесных превращений.
Полы подметены, на скатерти – ни крошки,
Как детский поцелуй, спокойно дышит стих,
И золушка бежит – во дни удач на дрожках,
А сдан последний грош, – и на своих двоих.
Завершающие строки рисуют картину чистоты и гармонии, противопоставленной предыдущему смятению. «Полы подметены, на скатерти – ни крошки» – это образ идеального порядка, чистоты, как внешней, так и внутренней. «Спокойно дышит стих, как детский поцелуй» – это воплощение чистоты, невинности, искренности в поэзии. Стихи, рожденные в горечи, обретают здесь умиротворение и нежность. Но образ «золушки» вновь напоминает о двойственности жизни. В дни удачи она «бежит на дрожках», наслаждаясь успехом и благополучием. Но когда приходит время расплаты, когда «сдан последний грош», она вынуждена полагаться только на себя, «на своих двоих», на собственные силы. Это подчеркивает хрупкость счастья, его временный характер, и необходимость быть готовым к любым поворотам судьбы. Стихи, рожденные в таких условиях, несут в себе отпечаток всего этого жизненного опыта, от горечи и боли до мгновений счастья и надежды.
Борис Пастернак.