Прыгали на одной ноге и попали в котел

Прыгали на одной ноге и попали в котел. Рисовали мелками и вешали человека живого. В трубах ухает старый ухарь, кто-то из мороков домовых. К вечеру лиственно, трудно. Пыльные духи асфальта движутся как столбы за исчезающей женщиной в форме ондатры, тщетные сгустки сил.

Александра Цибуля.

Прыгали на одной ноге и попали в котел, где варились травы невиданные, и дым их, густой и сладкий, обволакивал, лишал разума. Это были игры детей, но с оттенком древних ритуалов, где каждый прыжок мог стать шагом в иную реальность, где границы между явью и сном истончались до предела.

Рисовали мелками на стене дома, изображая солнце, луну и звезды, но порой линии эти складывались в образы столь жуткие, что казалось, будто сам мир дрожит от их присутствия. И вешали человека живого, но не врага, а лишь чучело, набитое соломой и старой одеждой, подвешенное на перекладине, как символ грядущей осени, как отголосок жертвоприношений, что ушли в прошлое, но оставили свой след в народной памяти.

В трубах ухает старый ухарь, кто-то из мороков домовых, хранителей очага, но ныне забытых, изгнанных суетой и скоростью современной жизни. Уханье это – то ли жалоба, то ли предостережение, то ли просто эхо одиночества тех, кто остался верен своим древним обязанностям, но обречен на невидимость. Они, мороки, наблюдают за нами из теней, их присутствие ощущается как холодный сквозняк, как внезапный страх, как необъяснимое беспокойство.

К вечеру лиственно, трудно. Воздух наполняется золотой пылью, опадающей с деревьев, и каждый лист, падая, словно несет в себе частицу прожитого дня, частицу грусти и умиротворения. Дышать становится тяжелее, мысли путаются, словно запутанные ветви, и мир вокруг приобретает призрачные очертания. Этот вечерний час – время, когда реальность становится податливой, когда границы между мирами стираются, и вступает в свои права некая иная, более древняя сила.

Пыльные духи асфальта движутся как столбы, поднимаясь от нагретой солнцем поверхности, искажая пространство, создавая миражи. Они – воплощение утомленности города, его вечной суеты, его невидимого напряжения. Они следуют за исчезающей женщиной в форме ондатры, образ которой столь же мимолетен и ускользающ, как и сами эти духи. Ондатра – символ скрытности, осторожности, и ее образ может означать что-то неуловимое, что-то, что пытается ускользнуть от внимания, от понимания.

Тщетные сгустки сил, они – эти духи, эта женщина, эти игры, эти уханья – все это лишь отголоски чего-то большего, чего-то, что пытается проявиться, но остается невидимым, неосязаемым. Это борьба между реальностью и подсознанием, между материальным и духовным, между прошлым и будущим. Это попытка уловить суть вещей, которая ускользает, как песок сквозь пальцы.

Александра Цибуля.