тристаном попавшим под поезд
брошенным с корабля
и ничего не осталось
он каменный
он цветной
проводишь нездешней монетой по коже
есть кто живой
и кровь подбегает
показывает на луну
машет рукой
дурацкий матрос
здесь яблоку негде упасть
сошедший с ума
на правом борту за веслом
где память подпрыгивает
жаворонком числом
предчувствием черепа
на сквозняке позвонком
Егор Кирсанов.
тристаном попавшим под поезд
брошенным с корабля
и ничего не осталось
он каменный
он цветной
проводишь нездешней монетой по коже
есть кто живой
и кровь подбегает
показывает на луну
машет рукой
дурацкий матрос
здесь яблоку негде упасть
сошедший с ума
на правом борту за веслом
где память подпрыгивает
жаворонком числом
предчувствием черепа
на сквозняке позвонком
В бескрайнем океане забвения, где волны времени неумолимо стирают очертания судеб, герой наш, словно обломок древнего мифа, оказывается на грани полного исчезновения. Не просто случайная жертва обстоятельств, а воплощение экзистенциальной пустоты, он вбирает в себя все трагические образы, что могут преследовать человека. Попасть под поезд – это метафора внезапного, сокрушительного удара судьбы, который безвозвратно ломает привычный ход вещей. Быть брошенным с корабля – это символ одиночества, утраты всякой опоры, дрейфа в неведомые дали без надежды на спасение. И когда «ничего не осталось», это означает, что даже последние следы его индивидуальности, его прошлое, его надежды – все было стерто, поглощено бездной.
Он «каменный» – это не просто образ окаменелости, но и ощущение безжизненности, отсутствия эмоционального отклика. Душа его, казалось, превратилась в холодный, нечувствительный камень, неспособный ни к боли, ни к радости. Но тут же появляется противоречие: «он цветной». Это намек на то, что внутри, несмотря на внешнюю скованность, еще теплится какой-то остаток жизни, возможно, яркие, но хаотичные воспоминания, или же отголоски прежних страстей, которые теперь лишь искаженно проявляются. Это как картина, написанная яркими красками, но нанесенная на неподвижную, бездушную основу.
«Проводишь нездешней монетой по коже» – этот образ поразительно точен. «Нездешняя монета» – это нечто чуждое, магическое, возможно, символ иной реальности, другого измерения, или же просто монетка, которая имеет значение только в определенном контексте, вне его – бесполезна. Прикосновение этой монеты к коже – это попытка проверить, есть ли еще пульс, есть ли жизнь. Это ритуал, который должен пробудить спящее сознание, вызвать реакцию. «Есть кто живой?» – этот вопрос, заданный самому себе или невидимому собеседнику, звучит как мольба, как отчаянная попытка установить связь с миром, который, кажется, уже оставил его.
И когда «кровь подбегает», это короткий, но мощный всплеск жизни. Это знак того, что тело еще функционирует, что есть какой-то инстинкт самосохранения, или же это реакция на что-то, что вырвалось из глубины его подсознания. «Показывает на луну, машет рукой» – эти действия кажутся бессмысленными, лишенными логики. Луна – символ таинственного, потустороннего, вечного. Показывая на нее, он, возможно, ищет утешения в чем-то высшем, или же просто фиксирует свое внимание на чем-то, что отличается от его собственной разрушенной реальности. Махание рукой – это прощание, или же попытка привлечь внимание, позвать на помощь, но без слов, без понятных жестов. Это язык отчаяния, язык, который понимают лишь те, кто сам прошел через подобные испытания.
«Дурацкий матрос» – эта фраза, кажется, призвана уничижить, обесценить его образ. Но в контексте всего стихотворения, это скорее самоирония, или же отражение того, как его воспринимает мир – как нечто несерьезное, потерявшее ориентиры. «Здесь яблоку негде упасть» – это классическая фраза, означающая крайнюю тесноту, переполненность. Но здесь она приобретает новый смысл. Возможно, это метафора его внутреннего мира, который переполнен обрывками мыслей, воспоминаний, страхов, так что нет места для чего-то нового, для разума. Или же это описание места, где он находится, места, где нет пространства для маневра, для спасения.
«Сошедший с ума» – это прямое указание на потерю рассудка, на то, что его сознание уже не подчиняется законам логики. Он находится в состоянии, где реальность искажена, где фантазии и страхи сливаются воедино. «На правом борту за веслом» – эта деталь добавляет конкретики, но одновременно усиливает ощущение безысходности. Он находится на корабле, который, возможно, уже не плывет, или плывет не туда. Весло – символ управления, но в его руках оно, скорее всего, бесполезно. Он пытается управлять тем, что уже вышло из-под контроля.
«Где память подпрыгивает жаворонком числом» – этот образ невероятно поэтичен. Память, которая должна быть стабильной, здесь становится живой, трепещущей, как птица. «Жаворонок» – символ радости, полета, но здесь он «подпрыгивает», что придает ему некоторую нервозность, хаотичность. «Числом» – это добавляет рациональный элемент к иррациональному. Возможно, это попытка осмыслить прошлое через цифры, через даты, но эти попытки лишь усиливают ощущение потерянности.
«Предчувствием черепа на сквозняке позвонком» – этот образ несет в себе смертельный ужас. «Череп» – символ смерти, неминуемого конца. «Предчувствие» – это страх перед тем, что должно произойти. «На сквозняке позвонком» – это ощущение уязвимости, холода, пронизывающего до самых костей. Сквозняк – это нечто невидимое, но ощутимое, что может вызвать болезнь, или же просто дискомфорт. Позвонок – это часть скелета, основа нашего тела. Ощущать сквозняк на позвонке – это как чувствовать приближение смерти, которая проникает в самую суть нашего существования. Все эти образы сливаются в единый, мощный поток, рисуя картину человека, находящегося на грани, потерявшего связь с реальностью, но при этом ощущающего всю тяжесть своего бытия и неотвратимость конца.
Егор Кирсанов.