Звёзды

Мою звезду я знаю, знаю,
И мой бокал
Я наливаю, наливаю,
Как наливал.
Гоненьям рока, злобе света
Смеюся я:
Живёт не здесь, в звездах Моэта
Душа моя!
Когда ж коснутся уст прелестных
Уста мои, —
Не нужно мне ни звёзд небесных,
Ни звезд Аи!

Евгений Баратынский.

Эти строки, наполненные глубокой лиричностью и философией, отражают мироощущение поэта, его стремление к внутренней свободе и превосходству духовного над материальным. «Моя звезда» здесь – это не просто небесное светило, а скорее символ судьбы, призвания, той путеводной нити, что ведет человека по жизни. Поэт утверждает свою осведомленность о ней, свою способность следовать ей, несмотря ни на какие внешние обстоятельства. Наливая бокал, он символически укрепляет себя, черпает силы для предстоящего пути, для противостояния «гонениям рока» и «злобе света».

«Гоненья рока» – это метафора неизбежных жизненных испытаний, ударов судьбы, которые могут сломить менее стойкую натуру. «Злоба света» же намекает на общественные предрассудки, непонимание, осуждение со стороны окружающих, на ту суету и фальшь, которые часто царят в мире людей. Поэт же, напротив, смеется над этими невзгодами, демонстрируя свою внутреннюю силу и независимость.

Главная мысль раскрывается в следующих строках: «Живёт не здесь, в звездах Моэта душа моя!». Это признание того, что истинное пристанище души находится вне обыденного мира, вне суетных стремлений и материальных благ. «Звезды Моэта» – это, вероятно, отсылка к поэтическому миру, к миру искусства, где царят вечные ценности, где душа находит свое истинное вдохновение и покой. Это может быть и аллегория мира идеального, мира грез и мечтаний, куда стремится поэт, оставляя позади все земное.

Наиболее ярко эта идея выражается в финальных строках: «Когда ж коснутся уст прелестных уста мои, — / Не нужно мне ни звёзд небесных, ни звезд Аи!». Здесь происходит кульминация, апофеоз духовного наслаждения. «Уста прелестных» – это символ высшей формы любви, близости, единения душ. В момент такого соприкосновения, когда душа полностью растворяется в другом, когда достигнуто абсолютное счастье, все внешние ориентиры теряют свою значимость.

«Звёзды небесные» – это всё то, что ранее казалось важным: и сама «моя звезда», и судьба, и общественное признание, и даже, возможно, те самые «звёзды Моэта», которые служили ориентиром. «Звёзды Аи» – это более мрачный образ, возможно, намекающий на потусторонний мир, на вечность, на те высшие сферы, которые тоже меркнут перед лицом истинного, земного, но в то же время божественного счастья любви. Поэт утверждает, что в момент истинной близости с любимой душой, все другие «звёзды», будь то судьба, слава, вечность или даже поэтическое вдохновение, становятся ненужными. Важнее всего – это здесь и сейчас, это переживание, которое выше любых космических или метафизических масштабов. Это утверждение превосходства любви и духовного единения над всеми прочими формами бытия, над всеми внешними и внутренними стремлениями.