Отрицательный полюс молчит и сияет

Отрицательный полюс молчит и сияет.
Он ни с кем не тягается, он океан.
Спит мертвец в восхитительном синем покое,
Возвращенный судьбой в абсолютную ночь.

С головой опрокинутой к черному небу,
С неподвижным оскалом размытых зубов.
Он уже не мечтает о странах где не был,
В неподвижном стекле абсолютно паря.

На такой глубине умирает теченье
И слова заглухают от нее вдалеке.
На такой глубине мы кончаем ученье,
Боевую повинность и матросскую жизнь.

Запевает машина в электрической башне
И огромным снопом вылетает огонь
И с огромными ртами, оглохшие люди
Наклоняются к счастью совместно с судном.

И прожектор ложится на плоскую воду
И еще полминуты горит под водой.
Металлический дом, точно колокол духов,
Опускается тихо звонит в синеве.

И айсберг проплывает над местом крушенья
Как Венера Милосская в белом трико.

⠀⠀

Борис Поплавский.

Отрицательный полюс молчит и сияет.
Он ни с кем не тягается, он океан.
Спит мертвец в восхитительном синем покое,
Возвращенный судьбой в абсолютную ночь.

С головой опрокинутой к черному небу,
С неподвижным оскалом размытых зубов.
Он уже не мечтает о странах где не был,
В неподвижном стекле абсолютно паря. Его безмолвное присутствие – напоминание о вечном покое, о вечности, которая поглощает все. Он – символ забвения, окончательного примирения с темнотой. Представьте себе: холод, сковывающий все вокруг, и лишь слабое мерцание, исходящее от глубин, где покоится его тело. Оно словно застывшая скульптура, выточенная временем и стихией.

На такой глубине умирает теченье
И слова заглухают от нее вдалеке.
На такой глубине мы кончаем ученье,
Боевую повинность и матросскую жизнь. Здесь, в бездне, все земное теряет смысл. Бушующие когда-то страсти, желания, амбиции – все растворяется в ледяной воде. Учения, которые казались такими важными, становятся ничтожными перед лицом вечности. Боевая повинность, долг, честь – все это остается на поверхности, в мире, который уже не принадлежит покойнику. Матросская жизнь, с ее штормами и приключениями, сменяется абсолютным покоем, тишиной, где слышно лишь биение собственного сердца, постепенно затихающее в вечном сне.

Запевает машина в электрической башне
И огромным снопом вылетает огонь
И с огромными ртами, оглохшие люди
Наклоняются к счастью совместно с судном. Машина, возможно, подводная лодка или исследовательский аппарат, нарушает покой, врываясь в эту тишину. Огонь – символ жизни, борьбы, надежды – вырывается из недр, освещая бездну. Оглушенные, но, возможно, счастливые люди, склоняются над местом крушения, как будто в молитве, разделяя с судном его последнюю участь. Это – момент трагедии, но и момент единения, когда все, что было важно, становится неважным перед лицом смерти. Как будто они, подобно древним грекам, приносят жертву богам, смиряясь перед неизбежностью.

И прожектор ложится на плоскую воду
И еще полминуты горит под водой.
Металлический дом, точно колокол духов,
Опускается тихо звонит в синеве. Луч прожектора, как луч надежды, на мгновение освещает место гибели, напоминая о прошлом, о жизни, о тех, кто остался на поверхности. Но он гаснет, уступая место вечной тьме. Металлический дом, возможно, остов корабля или подводного аппарата, погружается в пучину, словно колокол, возвещающий о смерти, о переходе в иной мир. Звон, который он издает, слышен лишь в глубине, эхом отдаваясь в душе каждого, кто когда-либо испытывал страх перед неизвестностью. Это – звон по погибшим, по мечтам, по надеждам, которые не сбылись.

И айсберг проплывает над местом крушенья
Как Венера Милосская в белом трико. Айсберг, величественный и холодный, плывет над местом трагедии, словно безмолвный свидетель. Он – символ вечности, равнодушной к человеческим страданиям. Сравнение с Венерой Милосской, с ее утраченной красотой, подчеркивает трагизм момента, напоминает о хрупкости человеческой жизни. Белое трико, возможно, намек на погребенные тела, укутанные в саваны, или на обломки, покрытые снегом и льдом. Это – финальный аккорд, завершающий симфонию смерти и забвения. Айсберг – это не только монумент над могилой, но и напоминание о том, что жизнь и смерть – две стороны одной медали, две части вечного круговорота. Он плывет, а значит, жизнь продолжается, даже там, где царит вечная ночь.