Мне снятся русские кладбища
Мне снятся русские кладбища
В снегу, по зимнему чисты,
В венках стеклянных ветер свищет
И гнет усталые кресты.
Переступивших и достойных
Равняет утренняя мгла,
И так смиренно, так спокойно,
Так много грусти и стекла!
Прилечь, притихнуть, стать, как иней,
Как этот хрупкий, скрипкий снег,
И белых туч на кровле синей
Следить прозрачный легкий бег.
И знать, что скорби и волненья
Сквозь этот снеговой покой
Не тронут скорбного успенья
Своею цепкою рукой.
Мария Шкапская.
Мне снятся русские кладбища
В снегу, по зимнему чисты,
В венках стеклянных ветер свищет
И гнет усталые кресты.
Представляются мне эти заснеженные просторы, укрытые белым саваном, где каждый крест, словно застывшая фигура, склоняется под натиском ветра. Зимняя чистота – не просто отсутствие грязи, это ослепительная белизна, подчеркивающая умиротворение и покой, царящие здесь. Ветер, пронизывающий все вокруг, кажется, играет в стеклянных венках, создавая хрупкую мелодию, одновременно печальную и завораживающую. Он треплет ленты, кружит снежинки, словно намекая на бренность всего сущего. Вижу эти кладбища зимой, как место абсолютного покоя, где время словно останавливается, оставляя лишь тишину и безмолвие.
Переступивших и достойных
Равняет утренняя мгла,
И так смиренно, так спокойно,
Так много грусти и стекла!
Утренняя мгла, окутывающая кладбище, стирает различия между живыми и ушедшими. Она уравнивает всех, независимо от статуса, богатства или заслуг. В этой мгле нет места суете и тщеславию, лишь смирение и покорность судьбе. Грусть, витающая в воздухе, смешивается с прозрачностью стекла – символом хрупкости и недолговечности. Кажется, что каждое надгробие, каждый стеклянный венок хранит в себе частичку ушедших душ, их воспоминания, их надежды. Стекло, как зеркало, отражает не только небо, но и чувства, переполняющие душу при виде этих мест.
Прилечь, притихнуть, стать, как иней,
Как этот хрупкий, скрипкий снег,
И белых туч на кровле синей
Следить прозрачный легкий бег.
Возникает желание слиться с этим пейзажем, стать частью этой тишины и покоя. Хочется прилечь, притихнуть, уподобиться инею, покрывающему землю, или хрупкому, скрипящему снегу, который ложится на кресты. Отстраниться от мирской суеты, от забот и тревог, раствориться в этой атмосфере безмятежности. Взгляд устремляется к небу, где белые тучи медленно плывут по синему полотну. Наблюдать за их легким, прозрачным бегом – значит созерцать вечность, ощущая связь с бесконечностью.
И знать, что скорби и волненья
Сквозь этот снеговой покой
Не тронут скорбного успенья
Своею цепкою рукой.
В этом заснеженном покое, в этой тишине, приходит осознание: скорби и волнения, терзающие душу, не властны над тем, кто обрел вечный покой. Снеговой покров, словно защитный щит, оберегает уснувших от мирских треволнений. Ничто не сможет нарушить их безмятежность, ничто не потревожит их сон. Скорбь, хоть и ощущается, но не способна проникнуть сквозь эту завесу покоя, не способна коснуться своей цепкой рукой тех, кто уже переступил черту. Это место – символ вечного успокоения, где душа находит долгожданный покой. Мария Шкапская.