ДВА СЕВАСТОПОЛЯ
Кухонной лампы сгорает патрон
Схлопнулись пальто полы
Там где просторно взрыв нейтрон
Исчезли оба два Севастополя
Бомбардировка и высота
Краткая речь в верхних углах
Солнышко застит солнышка красота
Померкла на каждые сорок глав
Пламя горящее серное газ
Знай что и звездочка газова
Выколи глаз теперь выколи глаз
Будешь потом рассказывать
Как в темноте без головы
Сутки пустые два дня гулял
Листики тянут ручки травы
Детики бритые наголо
Наголо вверх пугало вверх
Метлами все почистили
Из головы вынули нерв
Землю набело выстели
Выстели мне прыгай звезда
Ты с небоскреба отчаянья
И пароходами трубными, да!
Комья воспоминания
Виктор Іванів.
ДВА СЕВАСТОПОЛЯ
Кухонной лампы сгорает патрон
Схлопнулись пальто полы
Там где просторно взрыв нейтрон
Исчезли оба два Севастополя
Бомбардировка и высота
Краткая речь в верхних углах
Солнышко застит солнышка красота
Померкла на каждые сорок глав
Пламя горящее серное газ
Знай что и звездочка газова
Выколи глаз теперь выколи глаз
Будешь потом рассказывать
Как в темноте без головы
Сутки пустые два дня гулял
Листики тянут ручки травы
Детики бритые наголо
Наголо вверх пугало вверх
Метлами все почистили
Из головы вынули нерв
Землю набело выстели
Выстели мне прыгай звезда
Ты с небоскреба отчаянья
И пароходами трубными, да!
Комья воспоминания
И вот, представьте себе, этот мир, где два Севастополя – не просто города, а, скорее, символы. Символы чего-то большего, чем просто география. Словно два отражения, два взгляда в зеркало, разбитые взрывом, исчезнувшие в хаосе. Кухонная лампа, сгорая, бросает тусклый свет на разруху, а полы пальто, словно обломки, сливаются в темноте. «Там где просторно взрыв нейтрон» – это не просто физическое явление, это метафора уничтожения, стирания прошлого, настоящего и будущего. Взрыв, который не оставляет ничего, кроме пустоты и воспоминаний.
Бомбардировка – не просто военная операция, это удар по памяти, по надеждам. Высота – это, возможно, попытка взглянуть на трагедию сверху, оценить масштаб бедствия, но «краткая речь в верхних углах» – лишь отголоски, слабые попытки осмысления. Солнце, которое «застит солнышка красота» – это искажение реальности, когда одно затмевает другое, когда страдания и боль становятся настолько сильными, что вытесняют все остальное. «Померкла на каждые сорок глав» – словно книга, где каждая глава – это жизнь, и все они погружаются во мрак.
«Пламя горящее серное газ» – образ апокалипсиса, ада на земле. Знание о том, что «звездочка газова» – это понимание неизбежности, того, что даже самые яркие надежды могут быть отравлены, уничтожены. «Выколи глаз теперь выколи глаз» – это призыв к слепоте, к забвению, к отчаянию. Тот, кто видел, кто помнит, должен теперь молчать, чтобы не страдать от воспоминаний. И рассказывать об этом будет некому.
«Как в темноте без головы» – метафора полной потери ориентиров, когда человек лишен разума, целей, смысла. «Сутки пустые два дня гулял» – это блуждание в пустоте, потеря времени и пространства. «Листики тянут ручки травы» – это попытка найти опору, зацепиться за жизнь, даже в самых ужасных условиях. «Детики бритые наголо» – символ уничтожения, лишения детства, невинности, превращения в безликих существ.
«Наголо вверх пугало вверх» – восстание мертвых, возвращение кошмаров. «Метлами все почистили» – попытка скрыть следы трагедии, замаскировать правду. «Из головы вынули нерв» – лишение чувств, превращение в бездушную оболочку. «Землю набело выстели» – стирание памяти, подготовка к новой лжи.
«Выстели мне прыгай звезда» – призыв к самоубийству, к бегству от невыносимой реальности. «Ты с небоскреба отчаянья» – символ безвыходности, высоты страдания. «И пароходами трубными, да!» – образ уходящих надежд, мечты, которые уплывают в никуда. «Комья воспоминания» – все, что остается – обрывки памяти, болезненные осколки прошлого, которые невозможно забыть. Это крик боли, отчаяния, потерянного мира, который уже никогда не вернется.
Виктор Іванів.